– Выходи!
Он с трудом выбрался из камеры, распрямиться оказалось сложно, все тело затекло, спину ломило, ноги и руки слушались с трудом.
К его кандалам пристегнули цепи, и повели по коридорам наверх...
Свет солнца ослепил Богдана после кромешной темноты подземелья. Вывели его по каким-то подземным коридорам и переходам в небольшой дворик, с трех сторон окруженный зданиями без окон, а с четвертой – стеной, выше человеческого роста, в которой имелась арка. Где именно в Краконе находится это место, даже он, опытный стражник, проживший в городе десяток лет, не имел ни малейшего понятия. Но некоторые соображения у него через пару мгновений появились. Тянуло запахом рыбы и прохладой, скорее всего, рядом текла река. Еще бы, ведь их должны грузить на корабль и отправлять на каторгу. Можно догадаться, что это портовый район. Вероятно, близ причалов, отведенных под нужды стражи Кракона и удаленных от торговых и рыболовецких доков.
Народу в небольшом дворике набилось много. Все в кандалах, сбиваются в кучки, жмутся друг к другу, с паникой в слезящихся на свету глазах. Его вывели одним из последних – было понятно, почему. Как только он появился, заключенные вокруг стали бросать на него взгляды, начинали шептаться за спиной. Никто не подошел к нему, наоборот, все сторонились, отходили, говорили так, чтобы он не услышал.
Богдан не удивился тому, что в спину ему бросают косые взгляды. Да, все же порой известность не служит добрую службу. Особенно – известность в качестве ветерана-стражника. Ему, бывшему блюстителю порядка, представителю законной власти города, было очень опасно оказаться среди разбойников, воров и прочих преступников. Доберется ли он живым до каменоломен или получит ночью в бок пару-тройку тычков острым куском стали? Все это зависело лишь от него. Сможет ли он сохранить бдительность и показать себя настолько опасным, что у этого отребья пропадет даже сама мысль о нападении на него?
Он осмотрелся по сторонам. Увидев двух яснооких, стоявших по углам дворика, Богдан ссутулился, опустил взгляд в землю, прикинувшись испуганным. Не спеша, как можно осторожней и спокойней, проследовал туда, куда ему указал конвой, и застыл на месте, привалившись к стене. Вокруг сразу же образовалось пустое пространство. Ну, точно, он здесь, как белая ворона.
Время шло, солнце всходило над горизонтом, поднимаясь из-за края земли все выше и выше, освещая благословенный многими и проклятый отринутыми Кракон. Они все стояли и ждали. Богдан чувствовал, как его буравили взглядом, полным злобы и ненависти. Да, дорога с этими душегубами будет явно непростой. Скорее всего, на первом из привалов или что их там ждет, его попытаются прикончить. Терять некоторым здесь совершенно нечего. И даже если он выживет, что ждет его там, в рудниках и каменоломнях? Там таких негодяев и душегубов сотни, если не тысячи. Каждый день опасаться за свою спину? Каждую ночь спать, ожидая, что вот-вот на тебя нападет некто? Кажется, времена молодости возвращаются во всей своей красе…
Но стоило отдать должное, не все здесь, в этом дворике, были прожженными злодеями. Нет. Богдан всматривался в лица. За свою жизнь он повидал много разных людей – храбрых и трусливых, негодяев и праведников, хотя, бездна, последних он мог пересчитать по пальцам одной руки. Бугай немного разбирался в людях и в том, чего они стоят, и что из себя представляют. Примерно половина из собравшихся здесь выглядела вполне обычно. Они переглядывались, стояли неуверенно, сбивались в кучки по три-пять человек. Кто-то украл по глупости, попался, а расплатиться – так бывало часто – нечем, вот и оказался здесь. Не от хорошей жизни люди начинают воровать. Кто-то, того хуже, выпив лишнего, посмеялся в кабаке над ясноокими или сказал, что чародеи все на одну масть – ублюдки, лжецы и чернокнижники, да и жечь их надо бы на костре. Много болтал, донесли и вот он здесь. Кто-то занимался денежными махинациями, даже не думая о том, что человека можно убить ножом, мечом или еще каким-то способом. С этими господами всегда было сложнее. Обводил городскую казну и ее службу надзора вокруг пальца, не платя необходимые подати? За это карали жестко, почти так же, как за измену или убийство. Ведь ты крал у Кракона, а это было недопустимо. За такое могли даже прилюдно казнить, если вина оказалась значительна, а человек – не просто исполнитель, а сам разработал некую схему обхода устоявшихся законов. Казнили обычно, так сказать, в назидание. Но за мелкие проступки вполне сулила каторга. Скорее всего, здесь еще имелись люди, попавшиеся по глупости, ложному доносу, чьей-то подлости и прочим, не очень приятным делам. Их можно было отличить по манерам, по глазам, по жестам. Менее уверенные, более скованные с потупленным взглядом – вот они, их все же оказалось большинство. Этих мошенников, потерянных людей, совсем недавно бывших важными персонами в обществе. Прочие воры, разбойники, душегубы, члены запретных культов – держались лучше, значительно лучше. Они знали, на что шли, и что сулило то или иное преступление. Такие были тертыми калачами и прожженными парнями.