Скоро всем заключенным раздали одинаковую мешковатую одежду, похожую на обычные рабочие робы, а также плащи с глубокими капюшонами. Приказали одеться, запахнуться, и тут Богдан понял, для чего это было сделано. Ведь их в кандалах поведут через город, недолго, портовые причалы где-то рядом, но прямо к ним катакомбы не вели. Так вот, плащи с капюшонами должны были скрывать лица каторжан. Все они теперь – безликие отщепенцы, враги Кракона и рода людского. Предатели, обязанные искупить свою вину тяжким трудом, кровью и потом.
Всех их сковали вместе, чтобы шли единой процессией, но не вплотную, на тот случай, если один совершит неверный шаг, оступится, свалится и повлечет за собой падение остальных. Явно вести их хотели быстро, без проволочек, но и с максимально возможной безопасностью и обезличенностью. Чтобы даже мысли о побеге не возникло.
По команде ворота в стене открылись, и каторжане двинулись вперед, подгоняемые окриками конвоиров.
Дорога до корабля шла через высокие складские строения и действительно оказалась недолгой. Немногочисленные встречные люди шарахались от процессии в страхе. Тех, кто мешкал, не успевал отойти или впадал в ступор, стража разгоняла окриками и – Богдан был уверен в этом – при малейшей вероятности непослушания, а тем более проявления агрессии, нападения на конвой, охрана применила бы арбалеты и копья. А также чародейство, ведь ясноокие тоже входили в охрану.
Сторожили их хорошо. Десяток вооруженных воинов и два прислужника чародея – на более полусотни заключенных. Тут даже если замыслить побег, шансов никаких. Кандалы на руках и ногах, да и стража смотрит в оба. Юркнуть в подворотню не даст цепь, и даже если каким-то чудом умудришься от нее избавиться, тут же словишь арбалетный болт или, что хуже, ясноокий займется тобой. Разве что организованное нападение отряда в пять, семь, а лучше десять опытных человек, возымело бы какой-то толк. И то очень сложно оценить, на что способны были ясноокие, и сколько людей потребовалось бы, чтобы совладать с ними.
К тому же – все в плащах, и неясно, кого конкретно вытаскивать. Ведь в случае внезапного безумного налета на стражу среди каторжан начнется паника.
Порт встретил их холодным порывом ветра в лицо. Широкая река, на которой стоял славный Кракон, разлилась перед ними в своей красе. Слева возвышалась башня и крепостная стена, уходившая на юг. Мутные воды Краки мерно текли на запад, неспешно перекатывались волны под несильными порывами ветра. Слышались их монотонные удары о причал, всплески, брызги.
В ноздри бил отвратительный запах тухлой рыбы и нечистот. Они вышли к самой западной части реки, проходящей через город. Все, что вырабатывал Кракон, вся грязь, мусор, экскременты, все, что сливалось в реку, достигало здесь предельных концентраций.
Пристань окружали здания. А именно ту часть, куда они вышли – приземистые, длинные каменные сооружения, практически без окон и с одной дверью. Склады. Дальше, если смотреть вверх по течению, здания начинали расти ввысь, и там уже вовсю кипела жизнь.
Богдан знал эти районы. Там располагалось несколько трактиров и постоялых дворов для моряков и гостей. И там же, в центре города, был построен могучий каменный мост через реку, движение по которому почти никогда не прекращалось. Это было величественное строение, соединявшее правый и левый берега Краки. Торговая артерия, с помощью которой грузы с южных границ Союза шли на север и наоборот. Этот мост стал основной достопримечательностью города. Были еще несколько паромных переправ и лодочников, работающих на перевозке, но пользовались ими преимущественно краконцы.
Ближе к тому месту, где остановился конвой, несколько правее моста, на их стороне реки в небо взметалась башня городского чародея, рядом с которой располагался комплекс зданий муниципалитета и казармы стражи.
При виде этого строения по лицу Богдана пробежала гневная судорога.
За мостом, вверх по течению, располагались более солидные и дорогие строения. Дальше всего отсюда, у противоположной городской стены, был расположен квартал зажиточных купцов и промышленников. В этом квартале находился и дом – городские апартаменты – его боевого товарища Славомира, прозванного в узком кругу товарищей-ветеранов Князем.