Солнце всходило все выше и начинало припекать. Гребцы кряхтели и постанывали все чаще, на руках, непривычных к такой работе, появлялись мозоли. Конечно, душегубы, казнокрады, мошенники и прочие нечистые на руку люди не привыкли гнуть спину и наваливаться на весла в полную силу. А Богдан, набивший мозоли при работе с мечом и натренировавший все тело в изнурительных схватках, как настоящих, так и учебных, не особенно страдал от гребли.
Их поили водой. После полудня им раздали по куску хлеба и солонины. К тому же поднялся приличной силы ветер, и трое матросов шустро развернули парус. Гребцы не прекратили своих трудов, но темп ударов барабанщика снизился. Занимали работой их сейчас, скорее всего, не ради пользы, а чтобы каторжане не сидели без дела.
Можно было немного оглядеться по сторонам. Аккуратно, не вызывая ненужного к своей персоне внимания толстяка с плетью или капитана.
Река, достаточно широкая в Краконе, чтобы разместить несколько строительных доков и создавать небольшой флот, понемногу сужалась. Порогов здесь не было, да и отмелей, сложных и резких поворотов русла тоже. Шли они ходко, хотя поднимались по течению на восток, в сторону гор. То тут, то там виделись дымки, струящиеся к небу. Кое-где на реке встречались небольшие лодочные причалы и совсем маленькие мостки. Корабль проплывал мимо деревень и хуторов, полей и рощ. Три раза им встречались крупные корабли и баржи, сплавлявшиеся вниз по течению. Река была судоходной, и по ней шла активная торговля Кракона с окрестностями, а также доставка ресурсов, добываемых в горах. Помимо крупных кораблей довольно много мелких суденышек сновало вокруг, но к ним никто не приближался. Все же от Кракона они пока что далеко не отошли, и жизнь вокруг реки, крупной транспортной артерии, кипела полным ходом. На корабль с гребцами никто не обращал внимания. Дело естественное, ветер не всегда позволяет идти под парусом с нужной скоростью, а что за люди сидят на банках, мало кого волнует. Наемные гребцы, рабы, каторжане или команда корабля – кому какое дело?
После того как им раздали еду, прозвучал приказ.
– Суши весла!
Все гребцы, изнывающие от усталости, втащили свои массивные орудия труда на палубу и принялись есть. В этот момент корабль обходился без гребной тяги, двигаясь под парусом. Скорость движения судна против течения замедлилась, но останавливаться капитан не собирался.
Богдан подумал о том, что ждет их впереди. Будут ли они останавливаться на ночлег или пойдут по реке и ночью, в темноте? Возможно, кому-то прикажут спать, а остальных заставят работать. Кто знает, как заведено здесь, на судне, транспортирующем каторжан. Обычный капитан торгового корабля дал бы отдохнуть своим людям, но тут в качестве гребной силы служили невольники-преступники. И что их ждет – сказать было сложно.
Цепкий взгляд опытного воина отмечал, что стражники изнывали от скуки. Поначалу они следили за гребцами и берегом, но через час-полтора после отплытия из Кракона потеряли бдительность, расслабились. Солнце жарило их, облаченных в доспехи и вынужденных стоять без дела. Хотя они и не трудились так тяжело, как сидящие на веслах, жарко им было так же, если не сильнее. Кто-то из бойцов стащил с головы шлем, кто-то отстранил от себя арбалет, а кто-то затеял тихую перебранку с сослуживцем. Всем было ясно, что сами по себе каторжане неспособны к какому-то сопротивлению или попытке побега. Все они прикованы, безоружны, заняты делом, отвлечение от которого сразу же будет заметно. Они утомлены работой на веслах. Ждать от них беды не приходится. А взбредет ли кому-то в голову напасть с берега на корабль, идущий под флагом славного города Кракона? Только полным безумцам и идиотам. Да и на этот счет у них имелся бесценный козырь.
Лишь он один, бессонный страж-ясноокий, следил за всем происходившем на корабле своими яркими, горящими глазами. На солнечном свете их почти невозможно было отличить от обычных людских. Он сидел, оглядывая гребцов, вставал, проходил мимо них от мачты к корме, затем оттуда к носу и обратно к облюбованному месту в центре корабля. Казалось, он не обращал ни на кого внимания, но Богдан мог поклясться, что этот ублюдок фиксирует все и отмечает каждую мелочь. Такие прогулки ясноокий совершал достаточно часто, чем явно беспокоил гребцов. Но надсмотрщик с плетью пугал их сильнее, поскольку в любой момент мог хлестнуть по спине жгучим бичом. И делал это, надо признать, с завидной регулярностью, напоминая зазевавшимся, что они не на прогулке.