За время движения они несколько раз меняли направление, примерно половину всего пути двигались вдоль ручья и три раза его пересекали. Богдан понимал, что такие ухищрения нужны, чтобы преследователи сбились со следов. Стоило ли так делать? Лишняя осторожность не помешает.
Торба остановился, уперся руками в колени. Ему, грузному, крупному мужчине, было сейчас тяжелее всех, хотя он и славился своей выносливостью раньше.
– Так, передых, дальше пешком.
– Да, стареем, – Левша понял, что привал организовали без его ведома, но возмущаться не стал. Остановился и сразу, не раздумывая, завалился в траву.
– Ты чего творишь, нож те в печень! Вставай, браток, вставай, нечего валяться, – гневно зыркнул на него Злой. – Завел нас, бездна пойми, куда.
Левша с ворчанием поднялся и нашел упавшее бревно, примостился на него. Хромой, недолго думая, уселся рядом и начал массировать колено. Лицо его слегка кривилось, боль в ноге, как и десятилетие назад, досаждала ему при переходах. Остальные остановились и, выбрав места поудобнее, отдыхали. Остались стоять Злой, Торба и сам Бугай. Последний особо не чувствовал непереносимой усталости, но отдыху был благодарен. Практически бессонная ночь и работа на веслах изнуряли, но тело, закаленное годами боев, походов, тренировок, лишений и испытаний, могло выдержать еще многое. Если это потребуется.
Глава 14
– С пути сбились, бездна побери, – лицо Злого не выражало ничего хорошего. Он расхаживал из стороны в сторону, ворчал что-то себе под нос. – На восход сильно загнули.
– Если и так, что с того? – выпалил пыхтящий Торба.
– Крюк, браток, крюк. Мы так к ночи только к дороге выйдем. А может, и дотемна не дойдем.
– Плевать. Пара часов. Хф... – тяжелый вздох сбил речь грузного ветерана, а рука инстинктивно поправила заплечный мешок. – Мы тут следы путаем или как? Левша, что молчишь?
– Думаю, если сбились, то самую малость, – ответил тот.
– Верно, браток, и то верно, – Злой, смирившись, усмехнулся и хлопнул Богдана по плечу. – А ты, Бугай, смотрю, мужик здоровый, как всегда. На то оно и кличка такая. Верно? Это мы, деды, вон, пыхтим все. Особенно этот.
Он с усмешкой уставился на Горыню.
– Поговори мне, – проворчал тот в ответ, вытирая потное, разгоряченное и красное лицо тряпицей.
Богдан лишь плечами пожал. А что он мог ответить?
– Ты нам это, расскажи, дружище, как тебя угораздило-то так влететь, по самые уши, да в дерьмо? – Злой продолжал расспрашивать, и Бугай почувствовал, что взгляды всех сейчас устремились на него.
– Ну, пока дух переводим, начну, – он постарался встать поровнее и осмотрел своих товарищей. – Даже не знаю, как сказать-то, – Богдан сделал паузу, размышляя, что стоит говорить, а что нет. – Человека я убил.
Повисла тишина, прерванная смешком Мелкого.
– Одного?
– Ну да, – Богдан понимал, что звучит это по-настоящему глупо. За время их совместных деяний, десять лет назад, людей приходилось убивать многих и часто. Да и работа стражником – это тоже кровь и смерть. А сейчас у них позади больше пяти десятков погибших по их вине людей.
– И что, убивец наш, душегуб проклятый? – ухмылялся Мелкий. – Неужто нынче за такую ерунду стражника, ветерана вначале в подвал глубокий сажают, а потом кандалы цепляют, да на каторгу везут? Э?
– Ерунду? – Богдан хотел было поспорить, но понял, что это сейчас, действительно, бессмысленно.
– Ты ж не благородную девицу кокнул, как я понимаю?
Помолчав секунду, собираясь с мыслями, Бугай ответил:
– Кмета какого-то. Но дело не только в том, что человека убил, – повисло молчание, товарищи ждали с некоторым непониманием на лицах, а говоривший не знал, как верно передать словами случившееся.
– В общем, так... Дочка моя, Росена… – повисла очередная пауза. – Ведьма она, в общем.
Лица слушателей посерьезнели. Сказанное действительно настораживало и пугало.
– Дела… – прогудел стоящий слева Торба, первым пришедший в себя от таких откровений.
– Нож мне в бок, теперь кое-что сходится, – лицо Злого скривилось, и он сплюнул.
– Да что там сходиться у тебя может? – проговорил, смотря на него, Хромой, который до этого лишь тихо слушал. И Злой промолчал в ответ, не стал устраивать перебранку, что было на него не похоже. А тот продолжил:
– Ты детей не имел, не терял. А здесь дело такое, сложное, отцовское. Давай, Богдан, по порядку. – Грустные глаза товарища смотрели на отца, потерявшего дочь, и тому показалось, что в них виднеется некое сопереживание. – Рассказывай дальше, что да как. Мы ж тут все свои. Забрали ее?