Товарищи-ветераны начинали заниматься порученным им делом, а это значило, что раненых среди них нет и налет прошел успешно.
– Злой, помоги поговорить с этим чучелом. – Бугай направился к пленнику, махнув рукой опытному следопыту. У того была по-настоящему грозная физиономия, опасная и не предвещающая ничего хорошего. А в допросах и разговорах такой внешний вид – неплохое подспорье. Да и сам Богдан, огромный, возвышавшийся на голову над своими товарищами, широкоплечий, весь в шрамах, с мертвыми, совершенно ничего не выражающими глазами, забрызганный кровью – отличный кандидат, чтобы запугать кого угодно в сложившейся ситуации. И ему сейчас чертовски интересно, как получилось, что среди эльфов в лагере есть связанный. Возможно, и это удивляло, он им не был товарищем, раз с ним так обошлись. Но одежда на остроухом была такая же, доспехов только не имелось. Но кто будет связывать доспешного?
Бугай пересек поляну широким, размеренным шагом. Как-то так невольно вышло, что в экстремальной ситуации он резко взял бразды лидерства в свои руки. Видимо, сержантские замашки в него вросли наглухо, ничем не вытравишь. А раз никто приказы не раздает, значит – это его забота.
Он застыл над дергавшимся в путах телом и внезапно понял, что это особь женского пола. Эльфийка. Отличить издали остроухую бабу от мужика ее рода-племени – дело довольно сложное. Одежда одинаковая, внешность почти тоже. Чуть ниже ростом, слегка шире бедра и поуже плечи, немного выступает грудь. Лишь вблизи понятно, что черты лица все же отличаются.
Среди убитых имелись еще три остроухие женщины. По ходившим слухам Бугай знал, что у жителей южных непролазных лесов нет такого, как у людей, принципиального деления по половому признаку. Эльфийские женщины наравне с мужчинами сражались, терпели тяготы боевых походов и всяческие лишения. Фактически они отличались только физиологически и совсем немного – внешне. Вообще по сказкам и легендам, откуда черпалось большинство сведений об этих созданиях, все нелюди – на одно лицо. Но теперь Бугай понимал, что это не так. Все же они отличались друг от друга. Конечно, не так сильно, как люди, но разница была видна.
Когда Богдан подошел к ней, она стала дергаться еще сильнее, продолжая попытки отползти. Ощутимо сдвинуться с места ей, как и раньше, не удалось, но она мычала и извивалась. Человек подошел, застыл над ней и смотрел, изучал, вглядывался в контуры ее лица, тела, одежды. Это пугало. Доспехов на ней не было, что сразу было ясно, но теперь Бугай заметил, что они валяются в куче заплечных мешков, в лагере, которые сейчас осматривали Левша и Хромой. Там же лежал лук, колчан и меч в ножнах. На связанной сейчас была лишь широкая рубаха-туника, да простые, облегающие штаны. Даже сапоги оказались сняты.
Богдан смотрел на нее, ловил взгляд и понимал – ей страшно. В ее глазах стоял настоящий ужас, как у того остроухого, который первым пал от руки Богдана. Она явно не хотела умирать или боялась чего-то большего, чем смерть. Пытки? Насилие? Все же девка, хоть и ушастая. К тому же она оказалась достаточно красивой по меркам людей. Приодень такую – в городе будет пользоваться популярностью на светских раутах знати или в иных куда менее престижных заведениях, где работают женщины одной из самых древних профессий.
Подошел Злой, встал рядом, сплюнул, усмехнулся и оскалился:
– Что делать будем, браток? На хрена она нам?
Говорил ли он всерьез или пытался запугать, по интонации было не понятно. Но убивать единственную пленницу, не допросив, все же казалось глупой идеей. Богдан и так корил себя за то, что поддался порыву бесконтрольной ярости и прикончил последнего эльфа, скорее всего, командира отряда. Все же у него они выведали бы в разы больше, чем у связанной.
– Поговорим, – Богдан не отводил от эльфийки взгляда. Слова текли размеренно, протяжно. – Дальше решим, нужна или нет.
– Может, того, по кругу сразу пустим?
Вряд ли Злой действительно считал, что стоит это сделать прямо сейчас. Может, он и хотел ее поиметь, почему нет? Но в данный момент задача стояла иная, и такие слова, если она их понимала, добавили бы сговорчивости.
По реакции, а также усиливающемуся страху в глазах, Богдан отметил, что эльфийка все отлично понимает. При словах Злого она вновь задергалась и застонала сквозь кляп, переводя взгляд с одного из нависших над ней людей на другого.
– Может, – протянул Богдан, – но вначале она нам расскажет то, что мы хотим узнать. Ты же нас понимаешь, сука?
Он присел на корточки и взял ее за дергающийся подбородок. Сжал его так, чтобы было больно, но не настолько, чтобы сломать челюсть, уставился прямо в ее полные слез и ужаса глаза. Он мог ударить ее, вырубить и задушить, свернуть шею. Но им действительно была нужна информация.