Бугай пробирался через чахлые заросли. Воспоминания нахлынули так сильно и ярко, что он с трудом удержался от крика. Рука инстинктивно вцепилась в оружие. Сейчас с дерева на него смотрел ободранный от мяса и кожи череп лося с ветвистыми рогами. В корнях валялись кости, покрывающие мох, много костей. Каркнул ворон, где-то там, вверху, в ветвях, закрывающих солнце. Но Бугай видел иное – воспоминание вырвалось из глубин памяти, и Богдан переживал его заново, как будто стоял там, на том месте, вновь.
Заболоченный лес, мох, деревья, ручей рядом, но все это – воспоминания двадцатилетней давности. Кровь повсюду, остатки тел, растерзанных, разорванных и изрубленных. Его господин, поддавшийся чарам ведьмы, убивает солдат своим тяжелым мечом, получая все новые и новые раны от их копий и алебард. В глазах его – лишь чернота, бездна, нет ничего больше. На устах – кровавая пена и безумная улыбка. Все вокруг залито алым и бурым. Внутренности, обрубки тел, тянущиеся кишки, конечности. Силуэт в зеленом изодранном платье до земли, скрывающем ступни. Окровавленный рот прекрасной женщины искривлен в самодовольной усмешке победителя и слова, непонятный речитатив заклятья, отдающегося в голове образами:
– Рыцарь славный...
Бугай дернулся, сделал еще шаг, пробираясь через видение. Холод эфеса эльфийского меча успокаивал. Он здесь не один, у него есть оружие, а это уже кое-что. Еще шаг. Что-то схватило его за сапог. Рука мертвеца? Корень ожившего дерева? Тяжело, чертовски трудно идти. Ноги по колено окутала непроницаемая дымка тумана. Но справился же тогда он, молодой юнец, смог одолеть ведьму? Неужто сейчас он, умудренный опытом ветеран, не сделает того же?
Вокруг сгущается темнота, почти ничего не видно, лишь силуэты деревьев и их ветвей. Еще шаг. Что-то обвивает лодыжку, скользит холодом по ноге вверх, выше, выше, сдавливая колено и стремясь к паху. Рывок, усилие. Еще шаг, он прикусил губу до крови, почувствовал ее вкус во рту – и все прошло. Внезапно, как и появилось.
Богдан застыл, так и не вынув оружия, на той же тропе. Череп лося остался за спиной, впереди темнота густого, заболоченного, сырого леса, ни больше, ни меньше. Солнце с трудом пробивается сюда, но это не та колдовская темнота, что ослепляет, а обычный сумрак, влажный и липкий. Воздух тяжел, грудь вздымается, дышать нелегко. Пот течет градом, заливая глаза. Надо идти вперед.
Ему казалось, что за ним следят. Вновь раздалось пронзительное карканье. Слышался скрип деревьев, но он продвигался вперед, собранный и уверенный, как всегда перед боем. Не отвлекался, концентрируясь на движениях. Он смотрел себе под ноги, выбирая дорогу. Следы были различимы, его товарищи прошли здесь недавно. Чего стоило им пройти через морок? Каких усилий? Или для Князя и его спутников дорога оказалась открыта?
Дальше пошло проще, видимо, чары предназначались, чтобы отпугнуть незваных гостей. Вряд ли кто-то, завидев череп и ощутив присутствие чар, посмел бы идти дальше без невероятно веского повода и желания встречи с тем, кто сотворил эту магию. Чем дальше шел Богдан, тем больше под ногами попадалось костей, мелких черепков, какого-то мусора. Слева, там, где струился ручей, понемногу начиналась настоящая топь, болото, по которому не пройти, не зная тропы.
Почему эти твари вечно селятся в таких местах? Безлюдно? Или здесь концентрируется некая сила, которая питает их? А может, тут растут какие-то травы, необходимые для колдовских отваров? Это известно только самим ведьмам, а обычным смертным таких материй не понять.
Впереди показалась небольшая поляна, оттуда слышались голоса. Это точно Торба и Злой, и кто-то еще, незнакомый. Князя Бугай не слышал.
Тропа наконец-то вывела его к небольшому пригорку посреди заболоченной местности в сумраке лесной глуши. Кроны деревьев нависали здесь совсем низко, создавая полумрак посреди клонящегося к концу дня. На самом верху бугра, поросшего кривыми деревьями и кустарником, располагалась изба, довольно неказистая, покосившаяся и нуждающаяся в ремонте. Единственное окно закрыто ставнями, печная труба не дымит. Отсюда казалось, что в жилище от силы одна небольшая комната, приспособленная и для ночлега, и для готовки. Но Бугай знал, что внешний вид обманчив, внутри дом может оказаться гораздо больше, чем снаружи. Чертово колдовство творило и такие чудеса.
В нескольких шагах от закрытой двери стояли Торба и Злой и о чем-то тихо переговариваясь друг с другом. У самого дверного проема застыл здоровенный толстый верзила, больше похожий на огра из детских сказок. Пожалуй, даже Бугай, не зря получивший свое прозвище за выдающийся рост и ширину плеч, казался рядом с ним мелковатым. Этот здоровяк возвышался над ветеранами больше чем на две головы. В руках он держал увесистую не то дубину, не то оглоблю. А выражение его рожи, заметное даже отсюда, ничем хорошим гостям не сулило.