Свыше недели пробирался экипаж майора Лукиенко на восток. Трудной оказалась дорога. Шли днем и ночью, спешили. Днем помогало солнце, а ночью выручало звездное небо: Большая Медведица, Полярная звезда, указывающие север.
Сколько прошло дней - потеряли счет. Правее остался Брянск, а лесам не было ни конца ни края. Давно закончился борт-паек. Силы оставляли летчиков. [101] Еле передвигая ноги, плелись авиаторы по густым зарослям…
И вдруг на лесной поляне появились люди. Кто они? Свои, советские, или враги? В гражданской одежде, с автоматами и винтовками, а на фуражках - красные ленточки. Партизаны! Казалось, кончились муки, голод, лишения. Партизаны помогут вернуться на Большую землю, в свой родной полк!
После знакомства, приветствий направились «в отряд», как сказал старший группы. Шли молча. Постепенно радость сменилась тревогой: почему молчат партизаны? Как-то неожиданно появилась лесная деревушка.
- Как называется это село? - спросил Лукиенко. - Где мы?
- Сейчас узнаешь, - угрюмо ответил старший.
Из- за крайней избы выбежало несколько немецких солдат. «Засада! -подумал Лукиенко. - Сейчас начнется бой». Схватился за пистолет. И в этот момент сильный удар по голове свалил его с ног. Земля заколыхалась, в глазах потемнело…
Сознание не скоро вернулось к Лукиенко. Долго не мог прийти в себя. Он находился в деревянном сарае. Рядом никого - один. Только слышны шаги часового. А где штурман Чичерин, радист Земсков? Что все-таки произошло? Почему не было боя?…
Вскоре многое прояснилось. Начались допросы, избиения, пытки. А дальше - плен, лагерь издевательств в Германии. Куда-то девались Чичерин и Земсков…
Только значительно позже выяснилось, что экипаж случайно наскочил на отряд предателей, замаскированный под партизан…
Из- за нехватки горючего довелось приземлиться на вражеской территории и экипажу Ивана Душкина. [102] Долго летчики пробирались лесами Белоруссии. Лишь через 35 дней они перешли линию фронта и 22 октября вернулись в полк.
Налетами на Будапешт закончилась наша работа на подмосковном аэродроме. Трудны и сложны эти полеты в глубокий тыл врага. Надо было в ночной темноте, в плохую погоду, в условиях тщательной маскировки объектов, находившихся за тысячу километров от нашего аэродрома, при отсутствии световых ориентиров и средств радионавигации на вражеской земле найти эти объекты и метко поразить их.
За время этих полетов мы многому научились, возмужали, закалилась наша воля, повысилось мастерство. Не обошлось и без потерь: семь самолетов и четырнадцать воинов, наших славных товарищей, остались за линией фронта… Мы всегда будем помнить о друзьях, погибших на этих дальних и трудных маршрутах войны.
Над Сталинградом
После налета на Будапешт мы возвратились на основную базу - в Кирсанов. Теперь главным для нас стало участие в битве за Сталинград. Для защитников города настало время самых трудных испытаний. Бой разгорались на улицах и площадях города, среди развалин тракторного завода, заводов «Баррикады» и «Красный Октябрь». Мы видели Сталинград, окутанный дымом, уничтожаемый бомбами, снарядами, огнем. Наши воины, гражданское население давали врагу невиданный отпор, стояли насмерть. Героизм защитников Сталинграда воодушевлял и нас - авиаторов.
Враг захватил Кубань, дошел до северных отрогов [103] Кавказских гор, до степей Калмыкии. Тяжелые дни переживал советский народ. Но мы знали, что успехи фашистов временные, что нет на свете силы, которая могла бы победить страну социализма, что придет время, когда мы выбросим захватчиков с родной земли.
Полк все время в боях. Задания следовали одно за другим. Посадка - короткий отдых - взлет. Боевая работа сильно выматывала нас, мы уставали, но, казалось, не замечали этой усталости. Приятно было сознавать, что мы помогаем наземным войскам, ведущим такие трудные бои.
В эти дни в наш полк прибыло новое пополнение. Среди новичков были вчерашние выпускники летных центров и училищ, а также бывалые воины, сражавшиеся с врагом с первых дней войны в составе других частей.
Днепропетровец майор А. Я. Яремчук, летчик и политработник, прибыл со своим экипажем: штурманом Артемом Тороповым, радистом Маликом Чариевым. Старшина Василий Сенько, бывший учитель с Черниговщины, уже имел на своем счету свыше двухсот боевых вылетов. Летал он на маленьком По-2. Комсомолец из Шепетовки Алексей Сидоришин боевого опыта еще не имел, но, проявив большие способности, он быстро вошел в строй. Бывший выпускник, а затем инструктор Ворошиловградского авиаучилища Владимир Борисов сразу же включился в боевую работу. Он обладал большим летным талантом, имел свой почерк, свойственный только летчикам высокого класса. В небе он чувствовал себя уверенно, летал много, с большим желанием. Володя гордился своими земляками-ивановцами, часто рассказывал об их трудовых делах. Штурмана лейтенанта Николая Козьякова я знал по совместной учебе в Оренбургском авиационном [104] училище. А еще раньше вместе с Николаем мы служили в стрелковых частях на Дальнем Востоке. И вот теперь мы воины одной эскадрильи.
В нелетную погоду классы местной школы, где мы жили, превращались в своеобразные лекционные залы. Мы, «старички», рассказывали о своих боевых вылетах, делились опытом, разбирали ошибки, которые иногда приводили или могли привести к тяжелым последствиям. Все мы стремились помочь молодым скорее набраться сил и опыта и вместе с нами успешно бить врага.
В район Сталинграда мы летали, в основном, ночью. Но настало время, когда испортилась погода, появилась сплошная облачность. Ночная работа стала невозможной. Что делать? Сидеть и ждать погоды на аэродроме не было сил. И тогда командир полка поставил нам задачу - вылетать на вражескую территорию днем, летать на малой высоте, маскируясь при необходимости облаками, выискивать цель и уничтожать ее. Взрыватели на бомбах устанавливались с замедлением, чтобы взрывная волна не поражала свой самолет.
В эти трудные для Родины дни воины наземных войск проявляли стойкость, упорство, отвагу. Мы с жадностью читали об этом на страницах «Красной Звезды». Восхищались массовым героизмом воинов-пехотинцев, артиллеристов, танкистов, саперов, связистов и старались всячески помогать им.
И у нас было немало бесстрашных воздушных бойцов, которыми мы гордились, восхищались и на которых равнялись. Одним из таких воинов по-прежнему оставался Дмитрий Барашев. Со своим экипажем он неустанно летал днем и ночью, все время искал новые средства и методы борьбы с врагом, [105] был настоящим новатором, зачинателем всего нового.
В одном из полетов, сбросив бомбы на цель, экипаж Барашева атаковал зенитные батареи врага, прожекторные установки. Мы видели огненные трассы, устремленные к земле. Это стреляли штурман Василий Сенько и стрелок-радист Николай Подчуфаров. Воспользовавшись этим дерзким и неожиданным для гитлеровцев нападением, мы наносили меткие бомбовые удары, благодарили Дмитрия и его товарищей за умелое использование пулеметов для подавления противодействия врага.
* * *
В начале октября 1942 года старшего лейтенанта Алина назначили командиром, а меня - штурманом звена. Теперь наши обязанности стали значительно сложнее: и участие в боях, и обучение, и воспитание подчиненных. В наше звено включили экипаж сержанта А. К. Ражева. Этот юноша оказался хорошим летчиком. А посмотришь на него: низенький, худенький, льняные волосы, зачесанные назад, серые глаза, пухлые губы, над которыми едва пробивался пушок, на щеках ямочки, словно у девушки, и не верилось, что его рукам покоряется могучее и грозное оружие - бомбардировщик Ил-4.