Алексея нашли боевые друзья штурман Николай Козьяков и радист Дмитрий Гавриков. С помощью колхозниц и красноармейцев перенесли командира в одну из хат, нашли врача, оказали летчику первую помощь.
Утром Николай Козьяков о случившемся с экипажем доложил в штаб АДД. Вскоре на прифронтовой аэродром прилетел заместитель командира нашего полка майор В. П. Митянин и самолетом Ил-4 отвез Сидоришина на лечение в Московский авиационный госпиталь.
23 августа был освобожден Харьков. Приятно было сознавать, что в этой большой победе советских войск есть и частица труда авиаторов.
В нашей боевой семье еще один большой праздник. Полк за особые заслуги в боях с немецко-фашистскими захватчиками награжден орденом Красного Знамени. Эта коллективная награда - признание ратного подвига всего личного состава 10-го гвардейского полка. [175]
В этот же день группа наших воинов была удостоена звания Героя Советского Союза. Кавалерами Золотой Звезды стали летчики Ф. К. Паращенко, И. И. Доценко, И. Т. Гросул, штурманы В. Т. Сенатор, Г. И. Безобразов, Л. П. Глущенко, Этим же указом звание Героя Советского Союза было присвоено И. Е. Душкину (посмертно). Многие воины были награждены орденами и медалями. Василий Алин и я получили по третьему ордену. На этот раз - Красного Знамени. Николай Кутах награжден медалью «За отвагу».
Через месяц пришла еще одна радостная весть: освобождена значительная часть Запорожской области и мой родной Большой Токмак! С каким удовольствием я читал оперативную сводку за 20 сентября 1943 года: «В течение 20 сентября на Запорожском и Мелитопольском направлениях наши войска, продолжая успешно развивать наступление, продвинулись вперед от 10 до 20 километров и заняли свыше 70 населенных пунктов, в том числе город Большой Токмак, районные центры Запорожской области Ново-Васильевка, Приазовское и крупные населенные пункты Камышеваха, Щербаковка, Юльевка, Сладкая Балка, Роскошный, Ботьево, Гамовка, Ново-Ивановка (13 километров юго-восточнее Мелитополя)…»{4}.
В октябре наш полк вместе с другими частями АДД каждую ночь наносил бомбовые удары по гитлеровским войскам в районе Букринского плацдарма. Мы также совершали массированные налеты на железнодорожные узлы и аэродромы врага. [176]
«Враги сожгли родную хату…»
До октября 1943 года наш полк базировался на аэродромах Российской Федерации. 19 октября мы перелетели в Харьков, на родную мне украинскую землю. Впервые за время войны приземлились на аэродроме, где еще совсем недавно находились немецкие авиачасти. На аэродроме мы увидели одни развалины. Осталось лишь полуразрушенное здание гражданского воздушного флота, которое мы использовали для КП. Личный состав разместился в поселке Основа.
В свободное от полетов время, выкроив часок, решили побывать в Харькове. Разрушенный, сожженный, израненный предстал нашим глазам город. Совсем не похожий на предвоенный - красивый, могучий, индустриальный Харьков. Из газет, радиопередач я знал о варварских разрушениях городов и сел, совершаемых гитлеровцами при отступлении. Да и с воздуха много раз приходилось видеть руины Сталинграда, Холма, Ржева. Но только с воздуха. А вот теперь хожу по улицам черного от гари Харькова, вижу все своими глазами, и страшные картины злодеяний оккупантов вызывают нестерпимую боль в сердце. Вот Сумская улица, поврежденный пулями и осколками памятник Т. Г. Шевченко, площадь Тевелева, улица Свердлова… Всюду разрушения, груды битого кирпича… Заглянул я и на Холодную Гору, к училищу червонных старшин. Оно также лежало в развалинах…
И вспомнились мирные предвоенные годы, полные забот и тревог, пребывание в стенах этого замечательного училища, в котором я овладевал основами военных знаний, так необходимых для важной профессии защитника Родины. Вспомнил, как мы, [177] курсанты училища червонных старшин имени ВУЦИК, едем поездом с Южного вокзала в Люботин. Там, в лесу, на берегу большого пруда, после напряженной учебы мы отдыхали, принимали участие в спортивных соревнованиях. И вот теперь тысячи выпускников училища принимают участие в боях с захватчиками на огромном фронте. Первым Героем Советского Союза из числа воспитанников стал Никита Гомоненко. Вместе с ним мы учились в одной роте, а затем в одной эскадрилье в Оренбургском училище штурманов.
В августе 1941 года экипаж младшего лейтенанта И. Вдовенко, в котором штурманом был Гомоненко, повторил подвиг Гастелло. Он разрушил переправу немцев на Днепре. Много войск и техники врага пошло ко дну. Сообщение между берегами было нарушено. Гитлеровцы, высадившись на левый берег, были уничтожены.
Уже после войны мне довелось побывать в Днепропетровске, посетить на берегу Днепра то место, где была уничтожена переправа. Там сейчас стоит памятник. На нем начертано: «Умирая, они боролись! Героям Советского Союза летчику И. Вдовенко, штурману И. Гомоненко, орденоносцам В. Карпову, М. Пулатову. 28 августа 1941 года они направили свой горящий самолет на вражескую переправу в районе Кайдак и взорвали ее. Слава и вечная память комсомольскому экипажу!»
* * *
…Нам дали два дня на устройство, и возобновилась напряженная боевая работа. Мы выполняли задания в интересах Украинских фронтов, бомбили военные объекты немцев в Знаменке, Кировограде, Херсоне, помогали войскам освобождать Днепропетровскую и Кировоградскую области. [178]
В налете на Железнодорожный узел Апостолово принимал участие и Ефим Парахин. После памятного полета на По-2 в разведку, когда Парахина атаковали два «мессершмитта», командир полка разрешил Ефиму сесть за штурвал бомбардировщика. Парахин выполнил уже несколько боевых вылетов. Но вот ему поручили важное задание - сфотографировать результаты удара нашей дивизии.
Стояла темная осенняя ночь. Один за другим выруливают и взлетают тяжелые бомбардировщики. Последним поднялся в небо Ефим Парахин. В его экипаже - штурман Андрей Павлишин, штурман-инструктор Федор Василенко и стрелок-радист Агубекин Габачиев. Лейтенант Павлишин, заменивший погибшего под Сталинградом Якова Соломонова, еще молодой штурман. Но у него есть хорошие знания, смелость, большое желание участвовать в боевой работе. Главное теперь - больше летать, накапливать опыт. Сегодня штурман звена Василенко проверит Андрея в деле, чтобы дать ему «добро» для самостоятельных боевых вылетов.
Ровно гудят моторы. Железные, шоссейные дороги, населенные пункты еле угадываются там, далеко внизу. Днепр прошли на высоте 4000 метров. Вскоре показалось Апостолово. Там уже началась работа наших экипажей. Небо и землю осветили специальные бомбы. Навстречу фугаскам и зажигалкам летели разноцветные трассы зенитных снарядов. По небу рыскали лучи прожекторов. Парахин со своими друзьями приближались к цели, наблюдали картину удара. Со стороны она казалась красивой. Со стороны, но не с борта самолета-фотографа, которому предстояло через несколько секунд войти в зону огня, взять боевой курс. Положение экипажа-фотографа осложнялось тем, что [179] он должен какое-то время идти одним курсом, не меняя ни направления, ни высоты, ни скорости. Только при соблюдении этих условий можно выполнить приказ - сфотографировать результаты удара. Малейшая неточность в расчетах и действиях экипажа - и снимок не получится, труд многих людей, рискованный полет пойдут впустую. А для врага самолет-фотограф - лучшая мишень. Да, не позавидуешь экипажу-фотографу: весь зенитный огонь - его, и летящие сверху бомбы - тоже его…
В первом заходе штурман Павлишин метко сбросил бомбу наружной подвески - пятисотку. Ему повезло. На земле появился взрыв большой силы, видимо, бомба Андрея прямым попаданием взорвала боеприпасы. На втором заходе штурман сбросил стокилограммовые бомбы. Немцы усилили огонь из орудий всех калибров. Рядом с самолетом рвались снаряды, чувствовался запах сгоревшей взрывчатки. И вдруг - удар. Правый мотор затих, бензин стал вытекать из баков. Что делать? На одном моторе выполнить еще один заход почти невозможно. Лететь на свой аэродром? А как же с фотографированием? И экипаж Парахина продолжает выполнять задание. Проявляя мастерство и выдержку, он делает третий заход на одном работающем моторе. Штурман, не обращая внимания на клокочущий вокруг самолета огонь, делает необходимые расчеты, готовит фотоаппаратуру, выполняет прицеливание и фотографирует результаты удара. Задание выполнено! Но впереди не менее сложная задача. Надо на одном моторе, в условиях темной ночи, долететь до аэродрома.