Вечером я обнаруживаю в воскресной газете еще одну ссылку на 22 июня 1941 года. В рубрике объявлений о смерти некий Герхард Блабтрау вспоминает о своем отце Эрнсте Блабтрау, который погиб в первый день войны с Россией под Таурогеном.
Подванген, 1 декабря
Мой самый дорогой Роберт!
У нас начинается подготовка к Рождеству. Снега выпало уже достаточно много. Каждый вечер старый Захариас ходит по домам, переодетый Дедом Морозом, и пугает детишек. Озеро встало еще в ноябре, но затем вновь растаяло, а потом опять замерзло. Позавчера провалился под лед маленький Гейнц, сын рабочего Забловского. Пять минут он пробыл в ледяной воде и был подобен мертвецу. Его долго растирали снегом и рукавицами. Когда облили теплой водой, то он пришел в себя. Сейчас мальчик лежит с высокой температурой в постели, и никто не знает, выживет ли он. Не только в России можно умереть, это случается и в нашем мирном Подвангене.
Будь все же осторожнее, чтобы с тобою ничего не случилось. Конечно, мы все хотим победить, но именно поэтому тебе не следует изображать из себя героя.
Пленные русские, направленные на работы в Подванген, производят довольно жалкое впечатление. Они прибыли в летней одежде и в прохудившихся сапогах. Ты не поверишь, они так старательно выдергивали свеклу. Сейчас они сгребают лопатами снег, приводят в порядок дороги, пилят и колют дрова в поместье. Но в лес пускать их нельзя, так как они тотчас же сбегут.
Вчера в вашем хозяйстве был день забоя скота. Я помогала твоей матери при выделке колбасы. Мне дали с собой также котелок колбасного супа. Теперь у нас достаточно много жареной свинины и колбасы. Ты можешь приезжать хоть сейчас. Я уже приготовила для тебя рождественский подарок, сама его связала. Он лежит и ждет, когда ты приедешь. Тебе не нужно мне ничего дарить к Рождеству. Я думаю, что в России достаточно сложно приобрести рождественский подарок. Твой брат хочет принести из вашего леса новогоднюю елку. У вас в России наверняка много елей. Нам рассказывают, что вся Россия — это сплошной лес. В канун Нового года мы будем гадать, разливая свинец, и искать счастье для себя. Надеюсь, что выйдет что-нибудь путное.
От всего сердца поздравляю тебя с Днем рождения. Надеюсь, что мое письмо придет к тебе до 6 декабря. Я поставлю ботинок на подоконник, но даже для Деда Мороза расстояние от России до Подвангена слишком большое. Твоя мать хочет отпраздновать день рождения так, будто ты с нами, поэтому мы будем угощаться медовыми пряниками, запивая их растворимым кофе. Как видишь, все идет своим чередом, мы ждем тебя.
Никто здесь сейчас и не помнит о том, что у меня сегодня день рождения. Зато дома обо мне вспоминают. Хотя еще неделю назад мы тут тоже говорили об этом. Годевинд обещал нарвать для меня букет цветов, но в России кроме ледяных узоров на окнах ничего другого для таких целей больше нет. А дома уже горят рождественские свечи.
В обед я достаю плитку шоколада из ранца и угощаю своих товарищей.
— В честь праздника, — говорю я.
Когда я дарю унтер-офицеру сигару, то до него начинает доходить. Он вручает мне компас, который обнаружил в русском танке. Чтобы я всегда мог найти дорогу к дому.
После обеда я начинаю охоту на вшей, вылавливая их из рубашки и свитера, но нахожу лишь пять штук. Их становится меньше, эта Россия и для вшей слишком холодная.
Годевинд говорит, что я должен прочесть что-нибудь на Рождество, например, стихотворение на восточно-прусском диалекте.
Но как можно в таких жутких условиях праздновать Рождество?
— Это подобно юмору висельника, — говорит Годевинд.
Но мы должны доставить себе удовольствие, иначе загнемся.
Даже ротный фельдфебель поздравляет меня с днем рождения. Я ему рассказал, что хотел бы получить отпуск на родину по случаю женитьбы.
— Жениться! — воскликнул он и рассмеялся. — Невестой солдата является его винтовка, больше тебе ничего не нужно.
В довершение к моему празднику фельдфебель устроил чистку оружия. Надо было смазать винтовку маслом и удалить с нее налет «солдатского золота», то есть ржавчины. Затем почистить сапоги и уничтожить вшей.