Рутина втягивает, но под кожей всё время живёт тихое напряжение – как перед грозой, когда небо ещё чистое, но уже пахнет дождём.
В пятницу я отпрашиваюсь на час раньше – Лев ворчит, но молчит, видимо, решив, что сегодня не тот день, чтобы спорить. В голове уже шумит дорога: три часа за рулём, музыка вполголоса и та самая знакомая пустота за окнами, когда трасса уходит в темноту.
Челябинск встречает меня влажным после проливного дождя воздухом и приятной прохладой. Я оставляю машину перед воротами отцовского дома, звоню ему, и он выходит меня встречать сразу же.
Высокий, черноволосый, в своей рубашке, в которой он обычно занимается ремонтом, улыбается так, что у меня из груди исчезает остаток напряжения после рабочей недели. Мы обнимаемся крепко, и на секунду я снова ощущаю себя пятнадцатилетней девочкой, которую папа подхватывает на руки после выигранного чемпионата по баскетболу.
Вообще, к отцу я езжу два раза в месяц. Но каждый раз к моему приезду он сам готовит обожаемые мною булочки с малиновым джемом, огромный тазик рамёна и тяхан, чем-то напоминающий наш плов.
— Хеля! — он треплет меня по волосам, а я вдыхаю аромат его одеколона. — Проходи, Лена уже накрывает на стол.
Я иду за ним по участку. Когда мы вернулись с Японии в мои почти девятнадцать, то купили этот дом на окраине. Отец не хотел возвращаться в мою родную Казань, и выбор пал на Челябинск, куда я изначально хотела поступать. Но, сдав экзамены, я умудрилась поступить в Екатеринбург в педагогический. В общем, жизнь снова круто поменяла свой курс тогда. Уже в который раз…
Папа ставит мою сумку в коридоре, я скидываю кеды и переобуваюсь в домашние тапки. Новая жена отца – Лена – выглядывает из кухни и приветливо кивает. Пятилетний Саша, их сын, сидит на ковре в гостиной и возится с конструктором. Я киваю в ответ и намереваюсь помочь с сервировкой стола, но меня быстро гонят на диван отдыхать.
— Как ты? — отец садится рядом.
— Живу, работаю. Вы тут как?
— Да хорошо, в целом. Ладно, мой руки, пошли за стол.
За ужином мы сидим вокруг большого деревянного стола, который отец сам сколотил в гараже. Лена ставит на середину миску с салатом, поднос с пирогом. Отец от души наваливает мне в тарелку лапши и занимает соседний стул. Саша сидит рядом с ним, болтая ногами и сосредоточенно ловит ложкой макаронину.
— Ремонт вот сделали, — рассказывает Лена, — стало уютнее. Окна поменяли. Саша теперь сам в садик ходит, даже без слёз.
— Ну, не всегда, — поправляет её отец. — Иногда папу держит за руку до самой двери.
Тепло кружки греет ладони. В этой спокойной, домашней атмосфере хочется просто слушать, как они рассказывают про свои мелочи. Лена делится, что соседка завела козу, и теперь по утрам весь квартал слышит её блеяние. Отец перебивает, смеясь, что соседка просто хочет привлечь внимание, а не молока.
— А у тебя как? — спрашивает Лена, когда разговор утихает на пару минут. —Ты же теперь работаешь в «Интер-цифре»? Работа, люди, место само… нравится?
— Да привыкаю потихоньку. Адаптация к новым условиям – навык, отточенный у меня с детства, так ведь, папа?
Он согласно кивает.
— Да, ты быстро повзрослела. Даже раньше, чем нужно.
У меня были обстоятельства, вынудившие меня быстро повзрослеть. Так что я ещё в юном стала самостоятельной. Но, стоит отметить, что даже в самый говённый период моей жизни, папа всегда был рядом.
— В целом, всё хорошо. Коллектив интересный. Есть свои нюансы, но куда без них.
Потом я помогаю помыть посуду и закончить уборку.
Комната, когда-то бывшая моей, возвращает меня в мои двадцать: куча учебников, книжек по психологии, составленные по цвету ручки в органайзере, пробковая доска с заметками – помню, что тогда папа случайно ударил себя по пальцу молотком из-за того, что стремянка была так себе.
Утром я просыпаюсь рано. Саша начинает носиться вокруг моей кровати, прося поиграть. Ну кто я такая, чтоб отказывать своему… брату?
На деле же, мне было немного сложно привыкнуть к тому, что отец снова женился. Он был вдовцом четырнадцать лет. Но я была рада, что он обрёл своё счастье после потери моей матери. Слабо верилось в это тогда.
— Саша! — Лена оттаскивает его за руку, когда малец начинает прыгать на моей кровати. — Прекрати! Хельга устала и хочет отдохнуть.
— Всё в порядке. Я сейчас умоюсь и буду в строю.
Утренняя рутина завершается за десять минут – умыться, почистить зубы, сходить в душ.
После завтрака я немного играю с Сашей, а потом собираюсь с отцом по магазинам. Раньше у нас было негласное правило – каждую субботу мы ездили за покупками на неделю.