Фраза звучит обыденно, но в его голосе есть лёгкий нажим, который понимаю только я. И от этого меня снова пробивает дрожь — не от страха, нет. От странного, раздражающего смешения воспоминаний и настоящего.
Он разворачивается, забирает папку у Льва и уходит так же спокойно, как вошёл. Но я всё ещё смотрю на закрытую дверь, и внутри меня уже разгорается чувство смущения. Было бы крайне наивно полагать, что он меня не узнал. Ну нет, в Екб не так часто встретишь девушек с протезом вместо кисти и эстонскими чертами лица. Да и вряд ли он из тех людей, кто меняет девушек, как перчатки. На мужчину, которого интересует секс на одну ночь, тоже не смахивает.
Более того, в его взгляде тогда не было той пустоты, которую я видела у других — ни хищной охоты, ни равнодушного расчёта. Скорее… внимательность. Та, от которой чувствуешь себя раздетой без всяких прикосновений. И это, пожалуй, пугало сильнее всего.
Я откидываюсь на спинку кресла, глядя в потолок. Зачем он вообще подошёл тогда? Бар был полон красивых женщин, в разы более ярких, чем я в своей чёрной рубашке и потертых джинсах. Он мог выбрать любую, а выбрал меня. Или это был случай? Но случайности обычно не приходят к тебе на работу через месяц, в костюме с идеально сидящими плечами и с папкой документов в руках.
— Ты чего такая задумчивая? — голос Льва возвращает меня в реальность. Он уже вернулся за свой стол и с интересом на меня смотрит. — Сотников впечатлил?
— Не сказала бы. Просто думаю, сколько времени займёт адаптация к вашим «внутренним порядкам».
Лев усмехается, но не копает глубже. И слава богу. Последнее, чего мне сейчас хочется — это обсуждать человека, с которым я делила постель, и который теперь может влиять на каждую минуту моего рабочего дня.
Я делаю вид, что читаю документы, а в голове снова крутится одна и та же мысль: он меня узнал, следовательно, рано или поздно он что-то скажет. И я не уверена, хочу ли дождаться этого «поздно».
Боже, боже, боже, что же ты натворила, Хельга. Бля, надо ж было так умудриться!
Вляпаться в романтическую драму уровня дешёвого сериала — да пожалуйста. Оказаться беременной от мужчины, имя которого узнала только на второй встрече — без проблем. И, вишенка на торте, устроиться к нему на работу, где он имеет власть подписывать мои увольнительные приказы, — да это же просто классика жанра.
Я машинально перелистываю страницы отчёта, даже не вникая в цифры. Строки и таблицы сливаются в серый шум, как разговоры соседних отделов за стеной. Где-то внутри начинает подниматься знакомое чувство — не паника, нет. Скорее, глухое предчувствие, что всё это не закончится тихо.
Когда я уходила из бара, мне казалось, что это идеальный вариант — ночь без последствий. Мы оба взрослые люди, мы оба знали, что не встретимся снова. По крайней мере, я в это верила. А он… Чёрт его знает, что он думал. Может, вообще ничего.
И теперь, сидя под мерный стук клавиш Льва, я понимаю: всё, что было тогда, теперь висит между нами, как незакрытая дверь, за которой слишком много вопросов и ни одного чёткого ответа.
Я моргаю, выныривая из мыслей, и пишу в блокноте: не забыть купить домой валерьянку. Что-то подсказывает, она мне пригодится раньше, чем я рассчитываю.
К вечеру я окончательно зарываюсь в папки и внутренние отчёты, которые Лев подкинул «на досуге». Досуг, ага. Ещё один синоним словосочетания «вляпайся в бумажную лавину». Коллеги расходятся один за другим, в коридоре становится всё тише, и в какой-то момент остаётся только гул моего кондиционера.
Я не замечаю, как время подбирается к девяти. Лев уже давно ушёл, пожелав мне «не засидеться». Но я засела. И не столько из-за работы – скорее, из огромного желания оттянуть момент выхода на улицу, где можно случайно столкнуться с самим источником моих проблем.
В конце концов, я закрываю ноутбук и складываю бумаги. Свет в кабинете кажется слишком ярким, когда за окном уже смеркается. Приятное время года – июль. Когда возвращаешься с прогулки в одиннадцатом часу, ещё тепло…
Спускаясь, замечаю, что табло с остановками не мигает – лифт никто больше не вызывает, все этажи пусты. На первом этаже вахтёр провожает меня кивком головы и усталостью в глазах, но даже он выглядит готовым уйти домой.
А вот в холле перед самым выходом я замираю. Он стоит у стеклянных дверей, спиной ко мне, с телефоном в руке. Сотников. В костюме он выглядит ещё выше, плечи подчёркнуты мягким светом от уличных фонарей.
Сотников оборачивается ко мне с видом человека, который был уверен в моём присутствии здесь. И этот спокойный, чуть оценивающий взгляд мгновенно выбивает у меня из головы все заготовленные фразы.