По утрам, когда Алекс и Роми жили не со мной, я всегда готовила завтраки. Так было и сегодня. Меня убаюкивал шум кофеварок, я чистила фрукты и взбивала творог. Большой деревянный стол был полностью накрыт, оставалось поставить еду на шведский стол. Было еще рано, поэтому я позволила себе выпить кофе. Я оперлась о косяк стеклянной двери, выходившей на террасу, и держала горячую чашку обеими руками. Я не могла отвести взгляд от Машиных качелей, они гипнотизировали меня, пустые и одинокие в центре большой лужайки. Никто не решался садиться на них после ее отъезда. Словно невидимый барьер никого не подпускал к ним. Это было ее место, пусть она его и покинула…
Утреннюю тишину пробуждающейся природы нарушил телефонный звонок. У меня перехватило дыхание. Полседьмого, кто может звонить так рано? Вообще-то я боялась этого звонка уже целый месяц. Готовилась к нему. Вопреки всем моим стараниям, я так и не сумела прогнать предчувствие, что он вот-вот раздастся. Неужели она каким-то образом послала мне сигнал в тот самый момент, когда я созерцала ее опустевшее место, и сделала это в утреннее время, всегда принадлежавшее ей? Я грустно улыбнулась, вспомнив Машины слова. Он и впрямь терпелив. Я замешкалась, отхлебнула еще кофе, почему – не представляю, наверное, чтобы хоть ненадолго сохранить иллюзии. Потом сняла трубку, куда денешься.
– Эрмина?
Я не ошиблась. Этот голос. Я услышала его во второй раз за последние три месяца. Как и тогда, его дыхание было неровным. Василий.
– Извини, что звоню так рано…
Я знала. Я поняла. Мои пальцы плотнее сомкнулись на чашке. Теперь для меня имело значение только одно:
– Она страдала?
– Она… она заснула… разговаривая с моим отцом.
Маша не могла жить без Джо, несмотря на всю любовь тех, кто ее окружал. И вот они снова вместе. Она попрощалась с нами, попрощалась с «Дачей», попрощалась с сыном. Я стерла покатившуюся по щеке слезу.
– Значит, она ушла тихо.
– Да, – выдохнул он. – Я буду информировать тебя о дальнейшем…
– Крепись.
– Ты тоже.
В трубке раздались короткие гудки.
Следующие часы я провела, натянув маску лучезарного счастья, наложив табу на все мысли, не относящиеся к работе, и разрываясь между столовой, террасой и холлом. Я улыбалась, предлагала гостям налить еще кофе, советовала, чем стоит заняться сегодня, где погулять в такую чудесную, хоть и жаркую погоду, и тщательно избегала Амели. Сейчас не время, я еще не готова. Я дождалась десяти утра, чтобы сообщить Самюэлю. Он шумно вздохнул и пробормотал несколько выразительных ругательств. Вдалеке раздавались голоса детей, они смеялись, это будет тяжелая новость для них… Маленькие мои, как бы я хотела избавить вас от этого.