– Скверный мальчишка! Ты вернулся.
Они трогательно обнялись и долго так простояли. Габи стискивал Василия изо всех сил, как будто опасался, что тот исчезнет так же стремительно, как появился. Василий напрягся, на его лице было написано страдание.
– Габи, ты здесь, ты все еще здесь, – пробормотал он.
– Не думай, что я не хочу присоединиться к твоим родителям!
– Догадываюсь.
Габи оторвался от него и схватил за плечи, наградив шутливым подзатыльником:
– Ты все такой же красавец, даже красивее своего отца!
Василий улыбнулся, разглядывая Габи. Тот внимательно оценил его вид, после чего зыркнул на меня:
– Ну что, мелкая уже припахала тебя? Она похлеще твоей матери, если речь идет о «Даче».
Василий искренне рассмеялся, как будто не находил в этом ничего странного.
– Кстати, мне пора, пойдешь со мной?
– Еще бы! Нам надо поговорить.
До того как последовать за Василием, Габи подошел ко мне и обнял:
– Не сердишься, что я набросился на тебя? Но эта история перевернула мне душу.
Я с любовью поцеловала его в щеку:
– Не переживай, Габи. И представь себе, Василий сейчас работает как раз для ресторана. Он сам тебе все объяснит, это его идея.
Они пошли к служебному проходу. Полуобернувшись, Василий бросил на меня благодарный и в то же время извиняющийся взгляд. Они ушли, а я осталась стоять столбом посреди двора. Через какое-то время я услышала, что Шарли вполголоса зовет меня из ресторана. Он наблюдал за этой сценой, притаившись за окном. Я, не раздумывая, направилась к нему, вошла и закрыла за собой дверь:
– Мог бы подойти.
– Побоялся.
– Ну ты и трус!
Я свихнулась, но это было сильнее меня. Пройдя через ресторан, потом через кухню, я добралась до приоткрытой двери, выходившей к дровяному сараю, и прилипла к стене. Шарли, последовавший за мной, сделал большие глаза, а я прижала палец к губам, веля ему молчать. Я сосредоточилась, чтобы поймать обрывки разговора, подозревая, что узнаю что-нибудь о нашем будущем и о Василии. Деликатность – не главное достоинство Габи, его голос будет слышен издалека. Пока Василий тянул время, растолковывая причины и суть того, чем он сейчас занят, Габи быстро потерял терпение и потребовал объяснить, почему Машу так хоронили.
– Видел бы ты, что устроили, когда ушел твой отец, это были поминки, достойные его. Как печально, что он на них не присутствовал, а про то, что тебя не было, не хочу даже говорить! Было так красиво. В тот вечер к «Даче» вернулось ее величие… И все это мелкая организовала…
Габи шумно высморкался, и у меня защемило сердце – из-за него и его невыносимого горя. Я прислушалась, ожидая реакции его собеседника.
– Мать мне рассказывала… И в этом все дело: по ее представлениям, она умерла тогда, это были и ее похороны. Так что я просто выполнил ее последнюю волю. Она согласилась с присутствием единственного человека, Эрмины, и я все так и сделал, Эрмина была со мной, когда мама воссоединилась с папой и Эммой.
Тут он яростно стукнул со всего размаху по какой-то поверхности в сарае. Может, дверь не поддавалась и он пытался справиться с ней?
– Бедный мой мальчик…
– Я не хочу об этом говорить! – прервал его Василий, повысив голос.
Я переглянулась с Шарли, безмолвно спрашивая, известно ли ему, о чем они. Он пожал плечами. За дверью все надолго смолкло, слышались только удары кирки, наверное, он вырывал дикий виноград по ту сторону стены.
– Ты приехал надолго? – спросил наш бывший шеф-повар.
Шарли подался вперед, чтобы лучше слышать. Его это волновало так же, как меня.
– Представления не имею. Все сложно. Меня уже вызывают обратно в Сингапур, но…
– А «Дача»?
Я напряглась, а Шарли взял меня за руку.
– Тебе придется принять решение, – настаивал Габи. – Они все беспокоятся, особенно мелкая… Она выкладывается ради «Дачи». Не забудь ее.
Спасибо, Габи…
– Я и не собираюсь. Я сделаю все, что смогу.
Что он подразумевает? Какой-то уклончивый ответ.
– Твои родители…
– Мои родители ничего не подготовили! – занервничал он. – Они считали, что у них полно времени. И вот результат! А свалилось все на меня!
Мы с Шарли обменялись взглядами, полными паники и отчаяния. После паузы – нескончаемой, надо заметить, – Габи, к моему изумлению, разразился хохотом, причем таким мощным, что стены затряслись. Что тут забавного? Похоже, я что-то пропустила.