– А что потом?
– На следующий день проваляюсь в кровати, вечером оклемаюсь, приму душ, выпью бокал глинтвейна, чтобы прийти в себя, и усну. А когда проснусь на другое утро, начну новую жизнь. Трезвую. – Я вздохнула. – Ты считаешь, что я много пью? Я вот так не считаю. Все французы так пьют. Бокальчик за обедом, бокальчик за ужином, не возбраняется бокальчик на сон грядущий… Что не так?
– То, как ты вчера пила кофе с ликером и не слушалась меня, когда я просил прекратить это.
– На самом деле я не так уж много пью кофе. Бывают дни, конечно, когда я пью его много. Но обычно я кофе пью только по утрам и в обед. А иногда только утром. Потребности организма. Иногда мне нужно кофе, иногда нет. Что в этом такого?
– Только не пей больше так много кофе с ликером.
– Не буду.
– И я ни в коем случае не считаю, что ты много пьешь… Просто… Я вижу, у тебя всегда мрачное настроение… Раньше ты вообще не пила в течение дня, не смотря на то, что принято у французов… Сейчас у тебя появилась такая потребность. И это не потому, что так принято у французов. А потому, что у тебя мрачное настроение. Я просто боюсь, что твое настроение всегда будет мрачным, дозы больше и чаще и…
Марсель развел руками.
– И почему, как ты полагаешь, у меня всегда мрачное настроение? – с вызовом спросила я.
– На этот вопрос ты должна ответить сама.
– Вот только, пожалуйста, не начинай, – подняла я руку. – У меня все в порядке. У меня прекрасный муж. Да. Между прочим. Так что… Не надо тут…
– И в чем же причина?
– Не твое дело, – мрачно ответила я.
– Ясно. Разговора у нас с тобой не получится, видимо.
– Видимо, да. Проваливай. До завтра. Прости мне эту маленькую слабость.
Я быстро допила глинтвейн и встала.
– Подожди…
– Что еще?
– Я знаю, ты ненавидишь дни рождения… Но…
– Короче, – оборвала я.
Марсель вздохнул, пожал плечами, достал из кармана нарядную коробочку и протянул мне.
– Поздравляю с днем рождения.
– Ага, спасибо, – ответила я, сунула подношение в сумочку, и удалилась.
На улице меня уже ждало такси. Я назвала адрес и машина тронулась. Несколько минут я сидела, глядя в окно, но ничего не видя, а потом достала подарок Марселя.
В маленькой коробочке лежала статуэтка из глины. И это была я.
ГЛАВА 9 (пять лет назад)
Знакомство с женихом моей сестры переросло в настоящий пир на весь мир. Сначала мы готовили втроем. И говорили о России. Оказалось, матушка Марселя тоже когда-то приехала во Францию из России и всегда говорила с Марселем на русском.
Поэтому всегда… И тогда… И теперь… Оказываясь с Марселем наедине, мы всегда говорили на русском…
С Виктором случалось по-разному. Мы говорили наедине и на французском, и на русском. Инициатором всегда был он. И говорил он на русском, когда у него было для этого определенное настроение. В принципе, я его понимала. Я тоже думала сразу на двух языках, по настроению. Но как-то так получилось, что именно с Марселем, и именно тогда, когда мы были наедине, мы переходили на русский.
А в тот самый день мы втроем так и не перешли на русский. Хотя и с Кристиной мы общались между собой только на русском, когда оставались одни. Вот такой вот парадокс.
Просто, видимо, тот день был этакой официальной датой и прошлое не имело значения. К тому же, чуть позднее приехал Лион. А уж он – коренной француз.
С Лионом мы были знакомы уже три месяца. Мы мило проводили время, гуляли, ходили в кино и ночевали друг у друга. То я у него, то он у меня.
Лион имел ко мне самые серьезные намерения, хотел на мне жениться и растить наших детей, чем больше, тем лучше. Он был мил, обаятелен, легок в общении, работал шеф-поваром в престижном ресторане и хотел открыть свой собственный. Так что планы у него были самые серьезные, да. Но его планы не входили в мои планы.
То есть, не то, чтобы я не хотела быть его женой… Он мне нравился. И я могла бы заниматься и своим делом тоже. Жизнь с Лионом вовсе не означала, что я осяду в его доме с кучей детишек. У Лиона были прекрасные родители. И они готовы были нянчить всех его детей, и любить любую его жену, так как не сомневались в выборе своего сына… Но вот я была к этому не готова. Лион мне нравился, да, безусловно, но это не было любовью. По крайней мере, с моей стороны.
Да и за его сторону я тоже поручиться не могла… Я всегда считала, что Лион просто настолько серьезен, что будет каждый раз жениться на своих любовницах. Как честный мужчина. Так что я просто не была уверена в его пламенной любви ко мне. Если бы не это, возможно, я бы и вышла за него замуж, посчитав, что его любви нам хватит на двоих. Но я этого не ощущала. И меня как будто что-то удерживало… Возможно, мне хотелось еще страстей… А выйдя замуж за Лиона, какие уж страсти? Измена? Ну, а для чего тогда выходить замуж? Чтобы изменять? Нет, я была обычной девушкой. Той, которая мечтает выйти замуж раз и навсегда.