Ему я тоже долго сопротивлялась, но была схвачена грубой силой.
После чего Марсель затащил меня в ванную и подставил мою голову под струю холодной воды. Я плевалась, кричала и ругалась. Но более-менее пришла в себя.
А после этого Марсель набрал в ванну теплой воды, раздел меня, не смотря на сопротивление, и мне пришлось погружаться в воду.
Потом он принес мне бокал глинтвейна, протянул свой банный халат и помог добраться до своей комнаты. Потому что тащить меня у всех на глазах в нашу с Виктором половину было глупо.
… На следующий день, как я и обещала, по большей части, самой себе, я отлеживалась. Только утром Виктор молча принес мне бокал глинтвейна и так посмотрел на меня, что я заерзала и буркнула, не глядя на него:
– Сказала же, больше не буду. Все.
– Что ты решила?
– Через два годы ты станешь отцом.
– Два года…
– Не нравится – ищи себе другую жену.
– Лиза…
– Уйди. Я сегодня не в себе.
– Отец Мартин уже два дня не может купить краску. Тебя ждет. Ты же его просила…
– Ничего, потерпит еще один день. Завтра я начну новую жизнь.
– Хотелось бы верить.
– А сейчас я так плоха? Для тебя? Или вообще?
Виктор поморщился.
– Ну, Лиза…
– Что? Что ты делаешь из меня никчемную женщину и алкоголичку? Зачем?
– И не думал даже!
– Ты, может, и не думал, но так получается. Между прочим, даже этот отец святой не считает меня алкоголичкой! А ты… ты от меня детей хочешь… Или просто хочешь детей? Не важно, от кого?
– Лиза! – строго сказал муж. – Я пропускаю все это мимо ушей. Ты сама сказала, что сегодня не в себе. Я считаю тебя прекрасной женщиной во всех отношениях. Я тебя люблю. И хочу детей именно от тебя. Все. Я ушел. Вернусь поздно. Не жди. А завтра утром ты будешь уже другой Лизой. Не такой колючей, как сейчас. Как кактус.
Виктор быстро вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, а я откинулась на подушки, скрипнув зубами.
Марсель никогда не говорил мне, что любит меня. Он вообще не говорил ничего о любви. Считал, что это банально. И что любовь выражается в поступках… И я была с ним согласна. И сама не говорила Марселю, что люблю его, и ничего не говорила о любви, считая это банальностью… Словом, в этом мы единодушно совпадали… И я знала, что Марсель меня любит. Я была уверена в этом. Это говорили за него его поступки. И ему о моей любви говорили мои поступки. Да, все так. Но почему же ничего не вышло? Почему не получилось последнего, настоящего поступка, который бы выражал нашу совместную любовь? Может, именно потому, что не было сказано даже самых банальных слов про «я тебя люблю»? И мы только верили в любовь? И боялись ошибиться?..
А вот Виктор сейчас так просто сказал о любви… Вроде бы, банальными фразами, но почему они не прозвучали банально? Они прозвучали красиво. Строго. Ничего лишнего. И в это не надо было верить. Это было знание. Абсолютная уверенность. Как истина…
Раньше я не обращала внимания на эти его короткие «люблю» и прочие комплименты. Но сейчас я это почувствовала кожей. И всеми своими клетками.
И слышать это было приятно. Как будто ты оказалась за той пресловутой каменной стеной. ЗА мужем. Который тебя любит. И хочет детей именно от тебя.
Когда мужчина хочет от тебя детей – это любовь. Даже если он не говорит про «я тебя люблю» – это одно и то же… Ах …
Лучше бы Виктор меня бросил… А сейчас… Как его бросать, такого хорошего? Который меня любит? И хочет детей именно от меня? Да, Виктор хороший человек и хороший муж, да. Но отчего тогда такая тоска? Почему больно?..
Мужчина может не любить ребенка от нелюбимой женщины. И чаще всего не любит. Не любит по-настоящему. А женщина может любить ребенка от нелюбимого мужчины. Просто любит – и все. Так чем я рискую?
ГЛАВА 12 (пять лет назад)
Мастерская была наполовину просто квартирой. Кухня, ванная комната, спальня.
Марсель быстро провел меня по своим владениям и тут же остановился в мастерской. Кругом был тот самый творческий беспорядок: глина, скульптуры в разной степени созданности, картины, наброски картин, краски и очень много света. Тут было много окон от пола до потолка. И потолки были высокие. И белые стены. И от этого мастерская казалась огромных масштабов. У одного из окон стоял круглый стол, заваленный кистями. За круглым столом – ширма.
– Что там? – Полюбопытствовала я.
– Посмотри.
Я зашла за ширму и обнаружила там гардероб. Чего там только не было: платья и наряды разных эпох, шарфы, шали, просто материи шифона и шелка разных цветов, веера и шляпы. И даже несколько свадебных платьев. И пышных, а-ля принцесса, и просто белых платьев, иногда эпатажных. Еще тут было огромное зеркало во весь рост. И профессиональный грим.