– В каком смысле?
– У нее сейчас определенный период… Ей нужно морально подготовиться…
– К чему?
– Стать матерью.
– Она… беременна? – Я снова надел очки, чтобы скрыть свою растерянность.
– Пока нет. Она планирует завести детей через пару лет.
– Через пару лет, – повторил я.
– Да. А я бы не хотел, чтобы она так долго с этим тянула. Время идет. И моложе мы не становимся… Понимаете… Я бы хотел узнать, почему она не хочет заводить детей сейчас.
– А что говорит по этому поводу ваша жена? – осторожно спросил я, ощущая себя преступником.
– Говорит, сначала обустроит дом, привыкнет стать там хозяйкой, обживет… По-моему, это ерунда. И она просто не хочет детей. Может, у нее какая-то психологическая травма? Или что там может быть еще… даже подумать страшно… Что-то на уровне физиологии?.. Вдруг она не может иметь детей?.. Или ненавидит их… Я закурю еще? Я так нервничаю… Я так долго думал об этом один на один с самим собой… Это же, наверное, судьба, что появились вы… и эта гостиница… и эта исповедальня…
– А если окажется, что ваша жена вас обманывает? – со всей строгостью спросил я и внутренне поморщился.
То же мне, моралист… Но судьба Лизы безмерно меня волновала…
– В смысле? – поперхнулся дымом Виктор.
– В смысле, она не может иметь детей.
– Мы усыновим, – горячо заверил Виктор. – Поэтому ей потребуется помощь… И мне, наверное… Так хотелось бы своих детей… Двоих, знаете ли, сына и дочь… Но ради Лизы я смогу…
– Это жертва?
– Это обстоятельство… Я люблю Лизу… Очень… Есть еще много разных способов… Но если и это не поможет… Мы усыновим… В конце концов, это тоже будут наши дети. Ведь так? Мы их вырастим и воспитаем.
– Да…
Я снова снял очки и зло бросил их на стол, подальше от себя, так нервничал. Виктор нервничал не меньше, поэтому ничего не заметил. Я скрипнул зубами. И продолжил допрос.
– А если окажется, что ваша жена вполне способна рожать и ненавидит детей?
– Конечно, я в это не верю, но… Травмы бывают разные… Поэтому, еще раз повторяю, ей просто необходим психолог. Лиза хорошая. Она не может не любить детей. Она не может не хотеть семьи. А семья для нее – это мама, папа и дети. Как же без детей… И еще… Черт… Простите…
Виктор резко встал и начал ходить по комнате взад-вперед.
– Я иногда думаю, что Лиза не хочет детей от меня… Понимаете?..
– Нет.
– Как же?
– А как иначе? Она ваша жена… Не по расчету же она за вас выходила…
Виктор резко остановился, словно врезался в невидимую стену.
– Не по расчету… От безвыходности, может быть… или как там это называется… Она была такая холодная, одинокая… Боюсь, ей просто понравилось мне помогать с проектом… В смысле, она нашла себя… в деле… но не в любви ко мне… И вот, когда речь зашла о детях… Боюсь, она подумала, что хотела бы детей от любимого мужчины, а не просто так, что ли… как бы это сказать…
Виктор снова начал ходить взад-вперед. Пепельницы у меня не было, поэтому Виктор, как и в первом случае, достал пачку и затушил об нее сигарету. И окурок бросил туда же. Он хотел закурить новую сигарету, но передумал и убрал пачку.
– Понимаете, – продолжил он, – сначала Лизу устраивала такая жизнь. Ей нравилось делать из этого большого… ммм… здания – и дом, и ресторан, и работать в этом ресторане… А потом… Потом… Лиза девушка тонкая, умная… немного странная… понимаете?.. Но она женщина… Сначала она захотела дом. Свой дом. Чтобы только для семьи. Без ресторана. Понимаете?
Меня начало раздражать это его постоянное «понимаете», но я терпел. Виктору нужно было выговориться. И первым, кому он все это рассказывал, оказался я… Какая ирония…
– Словом, когда моя жена захотела свой дом, я обрадовался… Но вот стоило только завести речь о детях… И я подумал… Лиза созрела для семьи, для материнства… Но не со мной… Хотя, до этого она начала… как бы сказать… у нас словно начался медовый месяц…
Меня внутренне передернуло. Очень хотелось курить тоже. И ходить по этой проклятой комнате взад-вперед. А я изображал из себя духовного отца…
– Словом, медовый месяц, дом, семья, где нет посторонних, но вот детей она не хочет…
– Может быть, ей просто нужно время? – хрипло спросил я и откашлялся.
Мой голос меня выдавал. Но Виктор был в том состоянии, в котором не замечал ничего постороннего. Кроме своей проблемы. Я хрустнул костяшками пальцев. Опять – ноль внимания. Виктор расхаживал по комнате, как зверь в клетке. А я был обязан дать ему совет. Настоящий. Не как моему сопернику. А как человеку. Как человеку, который лучше меня. Который готов ради Лизы на жертвы. И даже эти жертвы он не считает жертвами. А я хотел, чтобы Лиза была счастлива. Не со мной. А вообще. Однажды мы с ней уже не смогли стать счастливыми… И теперь я должен помочь обрести ей счастье. И это не жертва. Нет. Это мой долг. Раз я не мог тогда, пять лет назад, сделать ее счастливой, теперь мой долг сделать ее счастливой без меня… Как-то так…