0
У Дьявола жуткие желтые глаза с миниатюрным вытянутым зрачком. Совсем как у большой дикой кошки.
У Дьявола рога, не гротескно большие и массивные, а даже изящные, загнутые к макушке. Теплые почему-то и бархатистые на ощупь, хотя вроде покрыты плотно прилегающими чешуйками.
У Дьявола по-женски полные сочные губы. Но сомнительный комплимент на ум не проситься, потому что ухмылка, в которой раздвигаются эти самые губы, обнажают идеальные белые зубы с чересчур длинными, опасно заточенными клыками как на нижней челюсти, так и на верхней.
У Дьявола длинные, будто покрытые черным лаком когти. Тоже не хочется их комментировать, потому что когти эти вспарывают кожу не хуже остро наточенного ножа, которым только маньяки и пользуются. Не только кожа, но и мышцы и сухожилия распадаются под этими лезвиями на тряпочки и лоскуты.
Такому на пути попасться – и всё, ты хладный трупик по дороге в Вечность…
Часть 1
1
Перед тем, как отрыть глаза, я сладко потягиваюсь и зеваю. Тру веки, пытаясь разлепить слипшиеся ресницы, и снова зеваю. От широты зевка неприятно сводит челюсть, и я поворачиваюсь на живот. Собранная на пузе сорочка неприятно говорит о своем присутствии, но голышом спать я не люблю – всякое бывает, и привычка вскакивать с постели нагой быстро ретировалась, прикрывшись лапками.
Нехотя встаю. Времени валяться нет. Либо понежиться и опоздать, либо душ, свежесть и полная боевая готовность. Выбор очевиден.
На ощупь проскальзываю в пушистые тапочки в виде розовоносых кроликов. Встаю и в сумерках прохожу к ванной, чтобы сделать все свои обычные дела. По пути включаю не общий свет – от него после сна только глаза разболятся, а пару торшеров, дающих мягкое, почти интимное освещение. А еще кофемашину – предмет, к которому я питаю настолько нежные и трепетные чувства, что это уже попахивает каким-то извращением. Кофе люблю и боготворю. Пью по 7-10 чашек в день. Благо, мое сердечко не человеческое, и ранний инфаркт ему не грозит.
По-быстрому делаю все свои туалетные дела, сушу волосы, крашусь и одеваюсь. За это время успеваю выдуть свою первую порцию крепкого, терпкого как грех, напитка. Напоследок бросаю быстрый оценивающий взгляд в полный рост зеркало, удовлетворенно киваю и покидаю свою обитель, звонко отбивая четкий ритм высокими каблуками.
Марш рабочего класса. Раз-два-левой. Раз-два-правой. Вперед, к очередным трудовым подвигам!
2
Коридор встречает привычной тишиной – в такое время здесь всегда так. Мне полагается приступать к своим обязанностям раньше всех, ведь я – личная помощница Господина.
Однако замечаю оторванный плинтус между комнатами «С-12» и «С-13» и делаю быструю пометку в одном из своих блокнотов. Вместе с перегоревшей лампочкой на углу, покосившейся табличкой с планом эвакуации и пылью в одном из подсобных помещений. Бардак, да и только! Что могло произойти? Еще вчера ничего подобного не было! Хорошо, что после смены должности я не переехала в крыло для личного персонала Господина, а осталась в комнатке для прислуги. Когда-то я ее делила с еще одной горничной, но, став главной по этажу, получила блат и возможность жить одной. Как и вариант жилья получше. Но к своей комнатке я прикипела, что ли… Да и здорово по пути замечать те или иные косяки, чтобы оперативно их исправлять. Даже когда есть свои ответственные на то люди. По итогу все равно спросят с меня.
На всякий случай иду не к лифту, а поднимаюсь пешком на один этаж выше – тоже с внеплановой проверкой. И вроде бы ничего такого, но цепкий и опытный взгляд быстро замечает недоработки и здесь – следы когтей на коридорном диванчике. Какой-то желтенький листочек в углу. Красный черкаш на стене – маленький и незаметный. Но я-то обратила внимания!
Непорядок! На ходу делаю очередные пометки.
На следующий этаж не иду – есть угроза опоздать в кабинет к начальнику. Будет время – проведу инспекцию позже. Заодно и накажу соответствующе, если не уберутся к тому времени.