— Я скучал, моя принцесса, где же ты была весь вечер? — и, не дожидаясь ответа, он впился в мои губы поцелуем, требовательным и жадным. Оттянул нижнюю губу, прикусывая по-собственнически, сильнее, чем обычно.
Я обняла его за шею, придвигаясь еще ближе. Мне хотелось слиться с ним в одно целое, чтобы насытиться его уверенностью, и чтобы он разделил со мной часть моих тревог. Ладони слегка хаотично двигались по его телу, пытаясь передать хотя бы часть той нежности, что переполняла меня в данный момент.
Антон резко задрал мою юбку, впиваясь пальцами в бедро. Он прижался сильнее, и я почувствовала, насколько он возбужден. Мой нетерпеливый зверь. Как же хотелось подразнить его, раззадорить, разозлить, чтобы выпустить его неистовую жажду, которую он утолял грубо, но горячо, насыщая и опустошая. Но тогда, скорее всего, содержимое погреба окажется под угрозой. А прилежной наследнице не пристало так легкомысленно относиться к имуществу клана.
Я слегка потерлась об его пах, срывая хриплый стон с его губ, и довольно промурчала:
— Мы будем прямо здесь?..
— Да… — Тяжело дыша, пробормотал он мне прямо в шею, стягивая с меня юбку вместе с бельем.
Я тихо рассмеялась его животному нетерпению. Сколько лет мы знаем друг друга, но никогда не могли насытиться нашей близостью. Меня мог завести один только его горячий шепот на ушко, а я приводила его в боевую готовность легким касанием руки.
Антон рванул блузку, и она жалобно треснула, открывая взгляду мое разгоряченное тело. Муж собственнически положил ладонь на одну грудь, сжал ее и приник ртом к соску. Он втянул его губами, и я запрокинула голову, пытаясь не издавать слишком громких звуков. Расслабиться на полную не давало осознание, что погреб, в отличие от Белой студии, не оснащен звукоизоляцией. Резко в мысли ворвались мысли о только что пережитом в той комнате, и это отрезвило меня, как вылитое на голову ведро холодной воды. Я, распахнув глаза, отпихнула мужа от себя. Он с непониманием мотнул головой и нахмурился:
— Ты чего творишь?
— Стой, я не могу, — я сглотнула и обхватила себя руками. Прижалась спиной к стене крепче, чтобы подавить дрожь, вновь вернувшуюся в мое тело.
— Что значит не можешь? — потемневший взгляд мужа навис надо мной, он провел пальцами по моей щеке и наклонился ближе к лицу, — ты что, не знаешь, что не стоит дразнить зверя?
Его губы вновь прошлись по моей шее. Едва касаясь, опаляя дыханием, он спустился к ключице, затем провел языком по моей шее вверх и прошептал на ухо:
— Просто расслабься и будь со мной, — он прикусил мочку моего уха, от чего я вздрогнула и слегка сжалась.
Не доверяй, говорил мне отец, но мужу я верила. Он всегда был рядом, всегда на моей стороне.
И тогда я решила просто отдаться мгновению, и, как всегда в такие моменты, просто отключить голову. Мы подумаем обо всем позже и обязательно разберемся с любой проблемой. Я и он. Мы.
Приняв решение, я постепенно расслабленно выдохнула и запустила руки Антону под рубашку. Я чувствовала, как кожа под моими движениями покрывается мурашками. Поддавшись моменту, я захотела повторить недавнее действие мужа, и рванула ткань рубашки в разные стороны, обнажая его тело. Пуговицы рассыпались, звонко ударяясь об бутылки вина. Антон хищно улыбнулся. Он взял мою ладонь в руку и провел ею по своей груди, ниже к точеному прессу, а затем положил на свой пах и сжал мои пальцы.
Его взгляд неотрывно следил за моим, губы были приоткрыты, дыхание потяжелело.
Я также смотрела в его глаза. Не обрывая зрительный контакт, я освободила свою ладонь из его захвата и медленно расстегнула ему брюки. Также медленно из штанов исчез ремень и полетел куда-то в сторону. Воздух накалился, но я нарочно растягивала движения, видя, как тяжело вздымается его грудь и как он нетерпеливо сжал зубы.