Дядюшки отлично выдрессированы. Не было возмущений, не было даже недовольных вздохов. Они смотрели, быть может, излишне снисходительно, но мне плевать. Я не позволила дрогнуть голосу, я ровно сидела в кресле и по очереди посмотрела каждому из мужчин в глаза.
— Сегодня в 10 состоится передача дел. И первое, с чего мы начнем работу, — достойно проводим отца. И дальше вы выкладываете мне всё. Каждый контракт, каждую цифру, каждую тень за спиной. Я должна знать ВСЁ. Не услышу чего-то — виновные ответят лично. Дядя… — я оборвала себя на полуслове. Какой, к черту, «дядя Лева»? – Лев Дмитриевич. Я хочу, чтобы Вы лично занялись расследованием убийства отца.
Как быстро эти страшные слова вошли в нашу жизнь и стали просто одним из дел…
Дядя Лева учтиво кивнул. Я встала, кончики пальцев уперлись в дорогую гладкость стола. Хотелось подвести какой-то итог, но мысли путались. После нервных суток, проведенных на ногах, организм требовал внимания и отдыха, но я упрямо скинула подбородок. А затем лишь мрачно подытожила:
— Все в 10 в Красном зале.
И вышла из кабинета – грациозно, уверенно. Я гордилась собой в этот момент и, уверена, отец тоже. Замешкалась у двери и слух уловил гул из кабинета: «…позор!», «…женщина во главе?», «…не в курсе дел, мы пойдем на дно...». Я крепко сжала кулаки, а глаза сузились.
— Мы находимся в отеле «Эклипс». Внутри, как мы видим, много охраны, обстановка весьма напряженная. Зал, в котором произошла стрельба, оцеплен полицией, но нам разрешили поснимать обстановку по пути в так называемый Красный зал. Именно там через несколько минут пройдёт передача дел. Мы будем вести прямую трансляцию, оставайтесь с нами и не пропустите эти уникальные кадры!
Жемчужные серьги. Высокий каблук. Строгая прическа. Идеально сидящее черное платье. Я подправила помаду на губах, отражение в зеркале повторило за мной поворот головы налево, затем направо – все должно пройти идеально. Я никому не позволю усомниться, что занимаю это место по праву.
Позолоченные люстры, свисающие с высокого потолка, заливали помещение мягким янтарным светом, отражаясь в блестящем паркете цвета венге. Стены обиты бордовым шёлком с вытканным золотым узором — роскошные, не терпящие фамильярности. В центре зала стоит массивный стол из чёрного дерева, его поверхность идеально гладкая, будто отполированная годами важных решений. Во главе возвышается кресло с высокой спинкой, обтянутое кожей глубокого рубинового оттенка, подчёркивающее статус – теперь это мой трон. Остальные стулья, хотя и были выполнены из того же материала, казались ниже и уже, невольно заставляя сидящих слегка подаваться вперёд, будто в почтительном поклоне.
На стенах в золочёных рамах висели портреты прежних глав семьи, их строгие взгляды будто бы следили за происходящим. Воздух был пропитан ароматом дорогой кожи, старинного дерева и едва уловимым запахом табака – такой курил отец. Особенный для меня запах.
В Алом зале не было места случайностям. Каждая деталь, от блеска позолоты до идеальной симметрии расставленных стульев, напоминала: вы здесь лишь потому, что вам позволили.
Нас-лед-ни-ца. Охрана поспешно распахнула передо мной широкие двери, и я прошла в зал. Конечно, все уже были здесь – мои любимые дядюшки с волчьими глазами, пресса у черного выхода, клан рассредоточился вдоль стен. Десятки глаз, словно прицелы, впились в меня, сливаясь в один обжигающий луч внимания. Я прошла к отцовскому креслу. Никто и никогда не смел даже трогать его, но, будучи ребенком, я иногда раз пробиралась в зал и гладила гладкую поверхность подлокотников в качестве маленького протеста. Но не больше. Большее казалось предательством, непростительным грехом.
Глава 3
И вот я снова здесь, снова провожу ладонью по подлокотнику под немое внимание собравшихся. К черту их, подождут, для меня этот момент слишком значим. Если это важно для меня – значит, они будут ждать. Лишь один человек посмел нарушить торжественную, с привкусом скорби, тишину. Держа в руках большой золотистый конверт, дядя Лева аккуратно подошел ближе, и я подняла на него ледяной взгляд. Слишком многое себе позволяет. Возможно, отец позволял ему, но я укорочу поводок. Пальцы слегка сжались, длинные ногти оцарапали ладонь. Но дядя не стал говорить первым, видимо, уловив что-то в моих глазах. Я сделала незаметный вздох и повернулась к собравшимся. Я сяду в это кресло только после подписания бумаг.