56. Смотрите, кто пришел!
Ненастным днем в гостинице появился мужчина лет тридцати с небольшим, обросший буйной гривой, словно заброшенный к нам проносящимся ураганом. Я сидел в регистратуре, подменял Лестера Чена. С виду случайный гость был из местных, только гораздо бледнее загорелых туземцев и какой-то растерянный, будто прибыл из далекой страны. Грязными пальцами он расчесал волосы, покачался взад-вперед, упираясь большими пальцами ног в резиновые подошвы сандалий — это заменяло вступление к разговору, — и сказал наконец:
— Милочка тут?
Очевидно, он понятия не имел, что мы женаты. Милочка отправилась в школу за Роз, а по дороге собиралась заглянуть на распродажу. Этого я ему не сказал. Слишком он был уклончивый, скользкий, не хватало еще делиться с ним подробностями нашей личной жизни.
— Чем я могу вам помочь?
— Ищу комнату. Только мне скидка причитается.
Причитается? Нет, не стоило резко отвечать этому пришельцу, не разобравшись, что же таится за его усмешечкой. Из-под коротких рукавов футболки и из шорт торчали мускулистые руки и ноги воскового цвета, а не оттенка коры плодового дерева, как следовало ожидать. Ацтекские черты лица, яркие глаза, резко проступавшие скулы говорили о примеси филиппинской крови. Если б не дергался в нервном тике, мог бы сойти за красавца.
— Если у вас есть гавайские водительские права, я предоставлю вам тариф для кама-аина.
— Нету у меня никаких правов.
Эту фразу следовало взять на заметку — не из-за безграмотности, а из-за наводящей на размышления информации.
— Какое-нибудь удостоверение личности?
— И что мне это даст?
Я назвал стоимость номера на одного.
— Выходит, у нас проблема.
Я улыбнулся и подавил желание переспросить: «У нас?» Передразнивать мыслящих буквально и не умеющих выражать свои мысли гавайцев небезопасно. Они говорят медленно, заикаясь и от беспомощности и разочарования впадают в ярость. Вместо ответа могут попросту скосить на тебя глаза, что-нибудь буркнуть, разинуть рот, точно задыхающаяся рыба, и это надо понимать как угрозу. Эти бессловесные существа агрессивны именно потому, что бессловесны. Попробуй поболтать с ними — они воспримут это как провокацию.
Гость потемнел, снова закачался на носочках и сказал:
— Может, я зайду попозже.
— Цена к тому времени не изменится.
Я рисковал спугнуть клиента, но клиент отнюдь не казался мне перспективным. Человек, с самого начала требующий максимальной скидки, вряд ли намерен проявить особую щедрость.
— Посмотрим.
Я понял, что оценен и найден пустопорожним хаоле. Я хотел одного — чтобы этот бабуин убрался из моей гостиницы.
И тут приветственный вопль заставил меня резко поднять голову. Пуамана кинулась навстречу залетному гостю, а его лицо осветила ответная улыбка. Никогда раньше я не видел Пуаману столь радостной, не видел, чтобы она кого-то так горячо принимала. Должно быть, они приходятся друг другу родней, подумал я, ведь только родственники способны на такие излияния.
— Калани! Да неужто это ты? Вернулся! Милочка в школе, пошла за своей кеики. Скоро придет, да!
Они обнимались, постанывая от восторга, ненасытно прижимали друг друга к груди, моя теща и этот ободранный незнакомец хлопали друг друга по спине, а я стоял рядом, праздно щелкая шариковой ручкой.
— Пуамана, сестрица, классно выглядишь!
«Сестрица» — это просто обращение, никакая она ему не сестра, разумеется.
Пока они лобызались, возвратилась Милочка. Роз, проскочив мимо меня в другой конец холла, накинулась на кота Пуаманы, дрыхнувшего на плетеном диване. Милочка остановилась, явно не зная, идти ли ей дальше, пытаясь в считаные секунды угадать, как я воспринимаю сложившуюся ситуацию, но Пуамана уже вцепилась в нее:
— Вот она! Милочка, ты только глянь!
И снова обнимаются, снова эти голодные стоны. Они все перецеловались, заулыбались, засмеялись без слов.
— Вижу, ты уже познакомился с моими, — сказала Милочка.
Все трое уставились на меня, чужака несчастного.
— А это Роз, — Милочка кивнула в сторону дочки, терзавшей кота.
— Привет, паря! — теперь он готов был проявить расположение, даже дружелюбие, протянул руку, хлопнул по плечу, охотно принимая меня в семью.