Большинство клиентов клуба были японцами. Мизинчик танцевала перед ними, приходила к мужчинам в кабинки. Иногда они откупали ее на ночь, платили Розе по пятьсот долларов. Приведя Мизинчика к себе в номер, они фотографировали ее голышом, сажали на унитаз, а сами подглядывали. Часто даже не трогали ее — только фотографировали, но попался один, который привязал ее к стулу, завязал ей глаза и всю забрызгал своей спермой. Он и на следующий день возвратился в клуб, но Мизинчик отказалась с ним идти.
В наказание Роза заперла Мизинчика в темной кладовке. Девушка понятия не имела, как долго там пробыла, но, как только ее выпустили, она упала на колени и принялась обнимать Розу и Тони за ноги.
Незадолго до Рождества японец Тони отвез Мизинчика в Гонолулу. Ее ждала работа в еще одном клубе — «Крысоловке». Она танцевала на сцене с зеркальным полом и сидела в кабинках с мужчинами, по большей части — американцами, иногда японцами. Порой Тони приводил ее к себе в гостиницу и там дергал за волосы и кусал, доводя до слез. Мизинчик старалась напоминать себе, что попала в Америку, но эта Америка ничем не отличалась от Гуама. Однажды вечером в «Крысоловке» какой-то мужчина, сидевший у самого края сцены, крикнул друзьям: «Смотрите!» Он помахал Мизинчику пятидолларовой бумажкой, она послушно раздвинула ноги, и он заглянул между них, погрузился в созерцание, словно сосредоточенно следил за маленьким пугливым зверьком. Потом засунул банкноту прямо в розовые губы этого зверька. Друзья захлопали в ладоши: «Тунец! Тунец!»
Это был Бадди. Он не видел ее лица, а Мизинчик не видела его, но, когда он проделал это, она чуть не заплакала. Ей не хватало слов, чтобы передать свои чувства: смесь унижения, страха и ненависти, похожую на болезнь, которая, она знала, уже никогда не оставит ее тело. Но она улыбалась. Потом перешла к следующему клиенту, а Бадди отправился восвояси.
39. Шлюха в мотеле
Мизинчик, она же «Тина Кохуго», недолго пробыла в Гонолулу. Очень скоро начали происходить разные события. В «Крысоловке» появился американец и взял ее на ночь. Отвел ее к себе в гостиницу и показал свои татуировки, но почти не дотрагивался до нее. Звали его Скип. Он рассердился, увидев следы укусов, и помог Мизинчику удрать с фальшивым паспортом. Он сказал ей:
— Я хочу жениться на тебе, Тина!
— Называй меня Мизинчиком, — попросила она. Она говорила, что любит его тоже, но пожениться они смогут, лишь когда она окажется в безопасности. Она сказала Скипу, что боится японца Тони.
— Уж ты в людях разбираешься, — признал Скип.
Они вылетели в Калифорнию. Там Скипа дожидался мотоцикл. Он купил Мизинчику новую одежду и обещал познакомить с матерью — матери было девяносто четыре года, и жила она в Пенсильвании. Скип стал звать Мизинчика Кристи — так звали его покойную жену. В Огайо они остановились в мотеле для дальнобойщиков. Шел дождь. Скип сказал ей:
— Побудь тут, — а сам поехал на мотоцикле за пивом. Наступила полночь, Скип не возвращался. Мизинчик подошла к портье и сказала, что ей страшно.
— На шоссе какой-то мотоциклист попал в аварию. Как зовут вашего приятеля?
— Скип.
— Это не имя. — Регистратор проводил Мизинчика в номер и обещал навести справки. На следующее утро он постучал в ее дверь. Никаких новостей.
— Пока не расплатишься по счету, никуда не поедешь, — сказал он ей. — Сиди здесь.
Час спустя, когда Мизинчик сквозь слезы смотрела телевизор, портье снова постучал в дверь. Она заперлась изнутри, но у него был свой ключ. Мизинчик прижалась к стене. Портье велел ей раздеться, она подчинилась, и он подошел к ней вплотную.
— Ты знаешь, что делать, — сказал он, нажимая ей на затылок, заставляя опустить голову.
Когда он кончил, Мизинчик спросила:
— Теперь мне можно уйти?
— Ты мне должна, — свирепо ответил портье, — ты должна мне.
Он забрал всю одежду и запер ее голой в комнате.
Несколько часов спустя он снова постучал в дверь. С ним пришел какой-то человек.
— Это мой друг, — сказал портье и оставил его наедине с Мизинчиком.
— Я служил на Филиппинах, — сказал ей этот мужчина. — Откуда ты родом?
— Из Себу-Сити.
Он знал этот город.
— Помоги мне, — взмолилась Мизинчик.
— Сперва ты мне помоги, — сказал шофер и подтолкнул ее к кровати, крепко сжимая ей руки.