Во время этой бессмысленной церемонии я вспоминал, как накануне, повернув голову точно под таким же углом, что и теперь, увидел героиню задуманного мной рассказа — ссутулившись, она пробиралась через холл. Само совершенство. Бросив печальный взгляд на Роз, женщина вдруг подхватила девочку на руки. «У вашей дочери конъюнктивит!» — ни минуты не колеблясь, поставила она диагноз. Наши постояльцы то и дело чего-то требовали, настаивали на своем, но впервые мне дали разумный медицинский совет. Гостья сказала, что разбирается в этом. Звали ее Моника Тралл, она и сама выглядела больной. Под влиянием только что прочитанного рассказа Генри Джеймса я задумал написать свой: сюжетом должна была стать ее болезнь и, вероятно, мой страх, как бы с Роз не случилось чего-то серьезного. Вернувшись после общения с Джессом Шейверсом к себе в офис, я большими буквами начертал заголовок: «Подлинная история».
Моника Тралл хорошенько отчитала меня:
— Как вы можете так обращаться с девочкой? Если она решит, что вам наплевать на ее здоровье, она сделает что-нибудь ужасное. Неужели вы этого не понимаете?
Ее печаль и страстное негодование были столь искренни и столь человечны, что я тут же распорядился отослать Монике Тралл в номер цветы. Больше всего меня вдохновил ее гнев — эта женщина, с именем, как у какой-нибудь героини Джеймса, явилась к нам нежданно, чтобы напомнить о нашей бренности. И она оказалась права: я купил капли, и в тот же день Роз перестала тереть глазки и заулыбалась, как прежде.
— Попробую еще раз отнести цветы? — окликнула меня Марлин, не постучавшись, разумеется. Я оторвал взгляд от почти пустой страницы. — Вчера не получилось. На двери висела табличка «Не беспокоить».
Я кивнул — пусть Марлин попробует еще раз — и пожалел, что не вправе повесить такой же знак на своей двери, чтобы без помех приступить к рассказу о женщине средних лет из Гэри, штат Индиана, которая случайно угадала какое-то редкое заболевание и тем самым спасла жизнь своему соседу в гостинице. Если б эти два совершенно незнакомых друг с другом человека не встретились в одном отеле, больной бы умер. Как же, «Не беспокоить»! Я не имел права даже дверь прикрыть, поскольку находился на работе и в любой момент мог кому-то понадобиться.
Один из парадоксов писательского труда на Гавайях — впрочем, я впервые за несколько лет уселся за рассказ — заключался в том, что заниматься им я мог только на дежурстве. В забитом мебелью двухкомнатном номере наверху, где я жил с женой и ребенком, письменный стол имелся у моей шестилетней дочери, но, увы, не у меня.
Медсестре из моего рассказа требовалось новое имя и местожительство, но я настолько отбился от сочинения рассказов, что мне никак не удавалось отойти от реального образа. Назвать ее я мог только Моникой Тралл, и приехать она могла только из Гэри, штат Индиана. Все другие варианты казались надуманными, ложными. Так я и приступил к рассказу, рисуя портрет женщины, распознавшей, что у Роз с глазами, однако теперь я собирался усадить ее у бассейна и чтобы мимо прошла женщина в бикини, и тогда моя героиня благодаря многим годам профессионального опыта различит на обнаженном теле купальщицы первые признаки редкой формы меланомы. Или нет: может, она едет в лифте и ставит диагноз попутчикам?
Трей с мрачным видом приблизился к двери моего кабинета, и я поспешно прикрыл чистым листком первую фразу «Подлинной истории», словно то было любовное послание.
— Босс, у нас в бассейне проблемы, — сообщил Трей, без смущения переступая порог офиса. — Только что звонил гость из верхнего номера, ему надоело смотреть, как дикая парочка трахается в воде. Все уже налюбовались его пиписькой.
— Скажи правонарушителям, чтобы прекратили.
— Я сказал. Они посмотрели на меня тухлым глазом.
Такие жалобы поступали порой по ночам, но парочка, занимающаяся любовью в бассейне отеля в половине шестого вечера, при ярком свете дня, во время «счастливого часа», когда все посетители бара имеют возможность наслаждаться спектаклем, сидя на веранде «Потерянного рая», — это что-то новенькое. О какой парочке идет речь, я угадал сразу же. Это они, едва заявившись в гостиницу, поинтересовались, где тут можно взять напрокат мотоцикл, а пока Чен, исполняя их просьбу, звонил по телефону, мужчина показывал мне фотографии своего «Харлея», как другие отдыхающие демонстрируют снимки детей. Женщина гордилась мотоциклом не меньше, чем ее спутник. Эта парочка, с дурацкими татуировками, одна из тех пар, что жаждут всеобщего внимания, слиплась теперь нижними половинами туловищ в дальнем конце бассейна. Женщина вжалась спиной в стенку, хищно обхватила белыми ногами спину своего любовника, пятками подталкивая его в мускулистую волосатую спину. Во взбаламученной воде мерно вздымались отливавшие синевой спелой сливы мужские ягодицы, походившие на обезьяний зад.