– Просто ощущения у меня странные… Как будто все мы в одной лодке. И лодка эта идет ко дну.
– Можешь ты нормально вечер провести? Человек пригласил нас выпить, а ты грузишь его проблемами, подозреваешь в чем-то! Прекрати!
– Нет-нет! – остановил Юрия Петровича Мелехов. – Все в порядке! Пусть Наталья говорит. Я же сказал, что люблю слушать истории.
– Нас обманули мошенники! Украли все деньги, которые у нас были. Мы все потеряли и остались с ребенком на улице. Такие истории вам нравятся? – вспылил Юрий Петрович.
– Эй-эй… – Мелехов поднял руки вверх. – Это не я вас обокрал. Просто хочу помочь.
– Чем вы можете нам помочь? Поймаете этих аферистов и заставите вернуть то, что они у нас забрали? В полиции нам отказали! – Наталья залпом допила содержимое своего бокала, который тут же наполнился снова.
– Я, конечно, не волшебник, но кое-что все же могу. Расскажите мне вашу историю, и я попробую помочь…
Смоляковы уставились на управляющего. Во взгляде Натальи промелькнуло сомнение, зато глаза Юрия Петровича засветились призрачной надеждой.
ГЛАВА 5
Не смотря на глубокую ночь Владимир Сергеевич не спал. Он мерил шагами свой номер, который выглядел попроще, чем у Смоляковых. Однокомнатный, с большой двуспальной кроватью посередине и двумя тумбочками по бокам. На стене перед кроватью висел телевизор, в одном углу спряталось зеркальное трюмо, служившее постояльцу письменным столом, в другом – платяной шкаф с парой сменных рубашек. Большего, в общем-то, Владимиру Сергеевичу и не требовалось. Обычно он жил в куда более аскетичных условиях.
Кода-то давно, как будто бы в другой жизни, Владимир Сергеевич был успешным бизнесменом, носил малиновый пиджак и толстую, в палец, золотую цепь, ездил на черном мерседесе шестисотой модели, брил голову наголо, тягал вечерами железо в подпольной качалке, а в выходные пил «Абсолют» с «пацанами» в сауне. Сейчас от того лихого парня ничего не осталось. Может только взгляд – пробирающий до костей, пронзительный, острый. От такого ничего не ускользнет.
Владимир Сергеевич привык подмечать детали и записывать каждую мелочь. Еще тогда, в девяностых, он приобрел диктофон, хороший, японский, и больше с ним никогда не расставался. Всем, что с ним происходило в течение дня, он делился со своим миниатюрным техническим другом, а вечерами аккуратным почерком переносил записи в блокноты, коих набралось за годы уже несколько десятков. Владимир Сергеевич таким способом пытался упорядочить свою жизнь, чтобы все и всегда контролировать, и он очень удивился, когда однажды потерял контроль.
Этих парней тогда называли рэкетирами, сами же они называли себя защитниками. Владимир Сергеевич знал правила и всегда их соблюдал. Он исправно платил «дань» защитникам, считая это сносной платой за возможность безопасно вести бизнес и ходить по улицам города. Но с женой Натальей все же оформил фиктивный развод, а в свидетельстве о рождении его маленькой дочки Сонечки в графе отец стоял жирный прочерк. От греха подальше! Так ему было спокойнее.
Гром грянул, когда никто не ждал. Владимир Сергеевич отвез красную спортивную сумку крышевавшим его парням два дня назад и был уверен, что у него есть целый месяц спокойной жизни, время, чтобы собрать сумму на новый платеж. Он ужинал дома с семьей, кода увидел новости по телевизору – фотографии шестерых мужчин, застреленных прямо в квартире одного из них. В кадрах оперативной съемки промелькнула красная спортивная сумка, пустая, выпотрошенная. Она кровавым пятном мелькнула на экране, заставив отлиться кровь от лица Владимира Сергеевича. Он побледнел. Пахло бедой.
Новые защитники появились в офисе Владимира Сергеевича уже на следующий день, но все его попытки объяснить им, что деньги из красной сумки заплатил именно он три дня назад, закончились парой сломанных ребер и выбитым зубом. Ему дали сорок восемь часов, чтобы купить новую сумку. Этим нравился зеленый цвет. Уходя, они бросили на рабочий стол пару фотографий. Владимир Сергеевич не хотел смотреть на них. Он и так знал, что на них были сняты Наташа и Сонечка. Где-то он все же просчитался, когда-то он все же утратил контроль.
Когда Владимир Сергеевич дома все рассказал, Светлана уезжать не захотела. Уперлась, как баран. Он настоял. Покидал на скорую руку вещи в красную спортивную сумку, закупил в свое время оптом у китайцев, запихнул жену и дочку буквально силком в поезд, идущий из Москвы до Санкт-Петербурга, и стоял на перроне, пока из вида не скрылся последний вагон.