Егор пробрался между столиками к раздаче и уставился на витрину с аппетитными бутербродами, пирожками и сладостями.
– Молочную кашу будете брать? – раздался голос над его головой.
Егор посмотрел сквозь стеклянную витрину, заметил прямо перед собой пухлощекую добротную повариху и неуверенно кивнул.
– Манную? Рисовую? Геркулес?
– Дайте рисовую, пожалуйста.
Перед Егором тут же появился поднос с дымящейся тарелкой рисовой каши. На него он добавил пару пирожков с мясом, бутерброд с сыром и стакан какао. Взяв поднос в руки, Егор развернулся и стал осматривать зал в поисках свободного столика. Возвращаться к Владимиру Сергеевичу совсем не хотелось, поэтому он двинулся в другую сторону и тут же заметил притаившийся в углу столик с сидящим за ним мальчишкой примерно его возраста. Егор решительно зашагал к столику, опустил на него свой поднос с едой и сел напротив.
– Не возражаешь?
Мальчишка поднял от тарелки с манной кашей равнодушный взгляд, покачал головой и тут же вернулся обратно в свои мысли. Егор принялся жадно поглощать завтрак, и только когда желудок немного успокоился, наполнившись едой, он начал есть медленнее и понял, что повар в отеле «Грезы» действительно хорош. Такой вкусной рисовой каши он отродясь не пробовал. Она таяла во рту, наполняя его приятной молочной сладостью. Егор аж застонал от удовольствия, чем привлек к себе внимание соседа по столику.
– Очень вкусно! – извиняясь промямлил Егор с набитым ртом.
– Новенький?
– Ага, вчера заехал. – Егор через стол протянул руку мальчишке. – Егор Смоляков.
– Алеша Иванов. Из Москвы, – мальчишка пожал протянутую ему руку. – Ненавижу манку!
Егор с удивлением рассматривал нового знакомого. Рыжеволосый, зеленоглазый, весь в веснушках, со слегка наивным выражением лица, Алеша сидел с ровной спиной, будто на уроке. Егора смутил надетый поверх рубашки пионерский галстук. Он слышал, что в столице были попытки возродить пионерское движение, но не думал, что кому-то из его ровесников это могло быть интересно. Но, оказалось, могло. Вот он прямо сейчас сидел перед ним – пионер двадцать первого века.
– Так зачем ты ее ешь, раз ненавидишь?
– Привык, – пожал плечами Алеша.
Егор отодвинул от себя пустую тарелку и взялся за пирожки, продолжая рассматривать Алешу.
– А почему ты в форме? Мы же не в школе, – решился задать мучавший его вопрос Егор.
– Отчим заставляет. Он у меня идейный, – махнул рукой Алеша, давая понять Егору, что с удовольствием снял бы с себя ненавистный галстук.
– М-м-м... Ну бывает, – усмехнулся Егор. – Мой батя тоже идейный, только вот одни проблемы от его идей.
Алеша оживился, увидев в Егоре соратника по несчастью, и разговор пошел бодрее.
– Да, моего идейность тоже вон завела. Так быстро из Москвы драпали, что даже переодеться не во что.
– А где сейчас твой отчим?
– Не знаю. Утром проснулся, его нет в номере. Но это даже и к лучшему. Он вечно чем-то недоволен, особенно в последнее время. Так что лучше лишний раз вообще на глаза ему не попадаться. А рука у него тяжелая! – Алеша поморщился, вспомнив, видимо, эту самую тяжелую руку.
– А мама как относится к тому, что отчим тебя бьет? – Егор сочувственно смотрел на нового приятеля.
– Мама умерла пару лет назад. Я сирота получается. Только отчим и остался, – в глазах Алеши появилась печаль.
– Прости…
– Да ничего. Я уже смирился. Могло ведь быть и хуже! Если б отчим меня бросил, мог бы вообще в детский дом загреметь… А твои родители где?
– Да тоже куда-то свинтили. Достали они меня, если честно! Отец вляпался в историю. Из-за этого ссорятся, не прекращая!
– Они хотя бы живы… – тяжело вздохнул Алеша.
– Прости, – снова извинился Егор, понимая, что его проблемы на фоне проблем Алёши казались совсем пустячными.
– А ты в автоматы любишь играть? – неожиданно спросил Алеша, и его глаза тут же загорелись, словно и не были печальными секунду назад.