Егор остановился посреди вестибюля и уперся взглядом в огромное, от пола до потолка, зеркало в старинной резной раме. Оттуда на него смотрел щуплый сутулящийся мальчишка, с темными взлохмаченными отросшими волосами, с разбросанными по всему лицу подростковыми прыщами, с пронзительными карими глазами взрослого человека, руки по запястья были спрятаны в потертые временем джинсы, тонюсенькая шея торчала из черной толстовки с капюшоном, покрытой катышками, за спиной висел большой рюкзак, в котором было все, что ему осталось от старой жизни.
Позади Егора в отражении появились запыхавшиеся родители. Мама осмотрела жутковатый вестибюль, обставленный безвкусной старинной мебелью, сморщилась от отвращения. Зато отец выглядел довольным. Тысяча рублей за ночь давали ему приличную фору, чтобы исправить ситуацию, в которую он втянул свою семью.
– Я бы сказал – неплохо! – Юрий Петрович понизил голос и практически прошептал на ухо жене. – Особенно за тысячу рублей за ночь…
– Да уж… На кладбище и то живее...
Наталья снова сморщилась. Кажется, еще немного, и она рухнула бы в обморок.
Вдоль стен вестибюля были расставлены небольшие диванчики с журнальными столиками перед ними. На одном из таких диванчиков с газетой в руках расположился один из постояльцев, пожилой мужчина лет шестидесяти, в видавшем виды коричневом твидовом костюме, с седой шевелюрой и густыми усами, которого семья Смоляковых, слегка шокированная местным колоритом, сразу и не заметила. Зато он заметил их, но так как пялиться открыто не прилично, незаметно поднял взгляд над страницами газеты, чтобы изучить новых гостей отеля, едва они появились на пороге.
Юрий Петрович повертел головой в поисках стойки администратора, чтобы забронировать номер. Тот самый, акционный, за тысячу рублей за ночь. Стойка администрации спряталась за тяжелой массивной лестницей, а специфический свет в вестибюле наложил на нее громадную тень, поэтому сначала могло показаться, что гостей «Грез» никто не встречал. Но это было не так. Так, как были рады постояльцам в «Грезах», им больше нигде рады не были. Впрочем, таким постояльцам обычно мало, где радовались…
Юрий Петрович осмотрелся и, наконец, обнаружил то, что искал. Он натянул на лицо дежурную улыбку и уверенно пошел регистрировать свою семью на ночлег. За стойкой было пусто, поэтому Юрию Петровичу пришлось воспользоваться звонком для вызова администратора. Он несколько раз протяжно нажал на звонок и уже начинал нервно постукивать ботинком по полу, когда в стене за стойкой открылась дверца и оттуда донеслось кряхтение.
– Нечего так трезвонить! Я не глухая. – Голос был скрипучий, старческий.
Потайная дверца в стене захлопнулась, но администратор за стойкой так и не появился. Юрий Петрович выглядел растерянным. Он заглянул за стойку и тут же отшатнулся назад, невольно вскрикнув от испуга.
– Простите… Просто вы меня напугали…
За стойкой происходило какое-то шевеление, что-то двигалось, шуршало, скрипело. Наконец появилась голова администратора. Крючковатый нос, сморщенное, как печеное яблоко, лицо, острый подбородок, завершающийся огромной волосатой бородавкой, растрепанные седые космы, на которые со спины наваливался уродливый горб. Голова поднималась над стойкой все выше и выше, пока не остановилась вровень с Юрием Петровичем, и только тогда он заметил деревянную приставную лестницу-стремянку, пододвинутую к стойке регистрации с обратной стороны, на которой и стояла администратор-карлица.
Карлица уперла колючий взгляд в Юрия Петровича, и ему стало не по себе. От этого взгляда он весь съежился, почти полностью растеряв свою решимость. Дежурную улыбку с лица, как рукой сняло.
– З-з-здрасти… – промямлил Юрий Петрович, не отводя глаз от уродливой карлицы. – Нам бы номер…
– Документы, – проскрипела из-за стойки карлица.
– Нам люкс. По акции. За тысячу, – выдавил из себя Юрий Петрович, а у самого уже ноги начали подкашиваться.
Карлица оценивающе с прищуром посмотрела на Юрия Петровича и молча перевела взгляд на Наталью и Егора, все еще стоящих посреди вестибюля с чемоданом и сумкой.