Поднимаюсь по ступенькам и в дверях врезаюсь в медсестру.
— Извините меня. — ловлю девушку за предплечья.
— Вам сюда нельзя.
— Да знаю я! Мою девушку сбила машина. И мне нужно знать, что с ней сейчас?
— Номер операционной?
— Третий.
— Ожидайте. Можете пока присесть. – уходит и скрывается за белыми дверями.
Я расхаживаю из стороны в сторону и не могу найти себе место. Походу она не собирается возвращаться, потому что проходит очень много времени.
— Сестра, ну что там? – иду ей навстречу, когда двери открываются.
— Пока что мне нечего Вам сказать. Операция еще идет. Пройдите на первый этаж в зал ожиданий. Когда ее переведут в палату, я Вам сообщу. – просто так берет и уходит, оставляя меня в неведении.
Спускаюсь на первый и пинаю урну попавшуюся мне на глаза.
— Мужчина, я сейчас охрану позову. – раскудахталась та женщина за стойкой.
— Да пожалуйста! – не удостоив ее взглядом, скрываюсь в зале ожиданий.
Ответив на звонок Генри, я процитировал медсестру и уселся на диван, облокотившись на спинку.
Друг сообщил мне, что Амелию задержали, и меня ждут для дачи показаний. Но я с места не сдвинусь, пока не увижу Кейт.
Я сидел, не двигаясь и даже несколько раз уснул. Но после очередного шума из коридора встал и сделал себе кофе у стойки, стоящей в зале. Из мыслей меня выдернула медсестра:
— Мистер Уилкинс?
— Да.
— Операция закончена, пациента перевели в палату, я Вас провожу.
— С ней все в порядке?
— Вам все скажет врач.
Иду и ног не чувствую. С каждым моим шагом сердце глухо билось о ребра. Я останавливаюсь возле палаты, и, сделав глубокий вдох, вхожу внутрь.
— Мистер Уилкинс. Мы не имеем права сообщать Вам о пациенте. Но для Вас сделаем исключение.
— Как она?
— У девушки сотрясение мозга, перелом ребер, и закрытый перелом руки. Так же ожоги кистей. В целом она поправится. Но к сожалению… — врач делает паузу, а я и представить не могу что он хочет сказать. — Мы не смогли спасти ее беременность. Когда она к нам поступила, эмбрион уже был мертв. И возможно, что она больше не сможет иметь детей. – новость ударила по голове словно кувалдой огрели. Я дышу, но воздуха мне не хватает.
Смотрю на врача, но будто пелена перед глазами. Я медленно поворачиваюсь к Кейт, и одинокая слеза скатывается по щеке.
— Как же так… — произношу на выдохе и подхожу к постели, аккуратно присаживаясь на край.
Моя рука трясется, когда я медленно провожу по ее волосам.
— Моя Кейт… – осматриваю ее тело и кладу руку ей на живот, поглаживая как не нормальный.
Там был мой ребенок… моя кровь, о котором я даже не знал. Как я смогу сообщить о смерти нашего малыша? А если она и правда больше не сможет иметь детей? У меня же язык не повернется сказать ей об этом.
Крепко целую Катрину в лоб и, осторожно встав, покидаю палату встретив снаружи Генри с Эрикой.
— Мэтт, скажи, что она жива? – чуть ли не плачет Эр.
— Она жива. Операция… если так можно сказать прошла хорошо. Ее уже перевели в палату.
— И что это значит? Что-то не так? – я молчу не в силах это сказать.
— Друг мой, что случилось?
— Кейт потеряла ребенка… — Эрика закрыла рот руками. А Генри хотел что-то сказать, но не смог.
Я обхожу их и покидаю больницу. Белые стены ужасно давят на меня. Мне тяжело здесь находиться.
Прыгаю в машину и отправляюсь прямиком в полицию. Чтобы эти твари, причастные к смерти моего ребенка, понесли свое наказание.
Глава 19
Первое, что я увидела, когда открыла глаза было множество цветов, которыми была заставлена вся палата. Значит, я жива? Это радует. Надеюсь, с Джессикой все хорошо.
Повертев головой, я захотела встать, но как только я подняла голову с подушки, она ужасно заболела, и пришлось лечь обратно. Найдя глазами кнопку вызова, я нажала на нее и спустя минуту, в палату зашла медсестра.
— Ой, как здорово, что Вы очнулись. Как себя чувствуете?