Но сегодня утром. Когда мама ушла гулять с детьми. А Мэтт с отчимом уехали по каким-то делам. Я сделала тест. Который купила вчера в аптеке.
Меня несколько дней слегка подташнивало. И я могла бы списать это на что угодно. Но то, что мне перестал нравиться запах моих духов, подтолкнуло проверить, а вдруг?
И вот я в ванной комнате, не нахожу себе места в ожидании необходимого времени. Которое будто специально идет медленно.
Остановившись, я умыла лицо холодной водой, и смотря в свое отражение, ловила себя на ужасном волнении. Мне так страшно, что я даже не знаю, чего жду больше.
Взяв тест полоску, я увидела две четкие красные линии. И тут же, зажав рот рукой, всхлипнула и осела на пол. Все так же держа тест в руке.
Спустя столько попыток и разочарований, когда я уже перестала надеяться, это случилось. Наконец-то я вижу эти желанные две полоски, и меня разрывает от переизбытка чувств.
Я сидела на полу, рыдая от счастья и прижимая тест к груди. Теперь надо как-то сообщить об этом Мэтту. Я могла бы сделать это сегодня в присутствии мамы, но не хочу.
Мы завтра возвращаемся в Нью-Йорк и во время полета, я подумаю, как мне правильно преподнести ему новость.
Естественно, мне ничего не пришло в голову. Весь полет я пыталась не подавать виду, что мне плохо. Иначе Мэтью может разволноваться.
Но когда мы приземлились. И уже начали спускаться, у меня резко закружилась голова и я чуть кубарем не покатилась со ступенек.
— Кейт, ты в порядке? – ловит меня Мэтт.
— Да. От перелета разболелась голова, все хорошо.
— Ты уверена? Может, в больницу?
— Нет, со мной и правда, все нормально. Поехали к Эрике, хочу повидать маленького ангелочка.
— Я тоже соскучился по крестнику. Давай заедем в детский магазин, нельзя приезжать с пустыми руками.
— Окей. – улыбаюсь ему, и мы идем к автомобилю.
В магазине у меня глаза разбежались в разную сторону, мне ведь теперь тоже надо что-то покупать. Точнее нам. Уверена, Мэтт скупит все, когда узнает. А пока, мы едем к нашему крестнику, с набитой машиной подарков.
— Мэтт? Ты обалдел? У меня денег что ли нет? – развозмущался Генри, когда увидел, как мы заносим пакеты в их дом.
— Отстань, это мой единственный крестник. Кто еще его будет баловать?
— Действительно.
— Не нуди. Сын не спит?
— Куда там, в гостиной с мамой.
Я быстренько иду туда и вижу эту милую кроху, сидящую на ковре с игрушками.
— Как тут мой маленький поживает? — подхожу к ребенку и поднимаю его на руки. Он настороженно посмотрел на меня, но все-таки узнал и начал улыбаться.
— И тебе привет подруга.
— Эр? И ты здесь, да? – смеюсь на ее прищур и начинаю тискать Оливера.
— Так, ну все, моя очередь. – подходит ко мне Мэтт и протягивает руки.
— Эх. – грустно отдаю мальчика и умиляюсь как Мэтти сюсюкается с ним.
— Идите с Эрикой выпейте вина, не мешайте нам. – не смотря на меня, щекочет он крестника.
— Мне нельзя пить в ближайшие пару лет. Наш ребенок это вряд ли оценить. – в гостиной повисла тишина.
Улыбка Мэтта пропала с лица, и он растерянно посмотрел на меня. Моя улыбка растет до ушей, и я киваю, кладя руки на живот.
— Я беременна.
Слеза стекает по моей щеке, и первой мне на шею бросается подруга.
— Ты серьезно? Как? Когда ты узнала? – пытает меня Эр, а я все смотрю на мужа, который передает Оливера в руки Генри.
— В Питере. За день до отъезда.
— Ты не шутишь? — Мэтт медленно подходит ко мне, всматриваясь в мои глаза.
— Нет. — мотаю головой. – Ты будешь папой. – он крепко обнимает меня и поднимает над полом.
— Эй, ну-ка остановись. Нельзя так. – забеспокоилась Эр, и Мэтью остановился.
— Верно. Теперь даже наклоняться не вздумай.
— Ну нет, я же не больная.
— Нет! Я должен беречь тебя, а ты — нашего малыша. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Кушать хочешь? – гладит по голове как ребенка.