— Буду вам бесконечно благодарен, — Домби набирает на экране адрес электронной почты. — И могу снова зайти. В общем, как вам удобней.
— Я напишу вам. Или позвоню.
— Договорились. — Домби встаёт с дивана. — Пора бежать. Рад был снова встретиться со всеми. Удачного дня.
С этими словами он исчезает из номера. Едва только закрывается дверь, как Майкл произносит:
— Кого же он напоминает? Никак не могу понять…
— Я тоже, — откликается Тэд. — Прямо крутится в голове… Кажется, тоже детектив, следователь или прокурор. Что-то подобное... Само лицемерие, вечно с улыбочками. Вроде как дружелюбный, а сам…
Они минут пять обсуждают личность детектива, не стесняясь в выражениях. Этим двоим он, мягко говоря, крайне несимпатичен. Но детектив ведь не подслушивает под дверью, да? Майкл наконец говорит:
— Домби будто плетет паутину. Мягко обволакивает, цепляет, навязывает чувство вины…
— Заметил, как он тебя за руку схватил? Явно пульс проверял. Чертов детектор лжи!
— Да, мне тоже показалось…
— Всё-таки, на кого он похож? Такая дурацкая манера общения… навязчивая, приторная. Никак не могу вспомнить! Не из фильма, а из книги… Может, в каком-то свежем бестселлере такой персонаж попадается?
— Нет, это точно из классики.
Их окололитературную беседу прерывает Кэтрин, которая громко говорит:
— Это Диана.
— Что?
— Я имела в виду — убийца Диана.
— С чего вдруг такие выводы?
— Убийца явно женщина. Изнасилования не было. Но жертву демонстративно изувечили. Это символ, понимаете? Майкл, ты помнишь легенду о вечно молодой цветочнице? В твоём романе она упоминалась?
— Вроде бы, да.
— Кто, кроме Дианы, будет так фанатично копировать книгу? Она одна такая.
— Насколько помню легенду, там речь шла об изнасилованных и убитых девственницах. А Домби говорил...
— Ну, значит настолько точно скопировать не получилось.
Глава 18
Откровенно говоря, кое-кому эта догадка уже стучалась в мысли. Однако догадка настолько неприятная, что кое-кто послал ее подальше.
— Нет, это слишком. Не может такого быть.
— Вот именно. Слишком просто, — поддакивает Тэд.
— Чересчур очевидно.
— И неправдоподобно.
— Но почему? — не сдается Кэтрин.
— Может, потому, что Диана до сих пор в розыске?
— Ой, как будто люди не пересекают границу по поддельным документам! В наше время это тоже возможно. Вы совершенно зря мне не верите.
Майкл не согласен:
— Ты ошибаешься, Кэти. В этот раз точно не она. Я чувствую…
— Чувствуешь? У тебя с ней до сих пор какая-то ментальная связь?
— Не сходи с ума.
— По-моему — это ее почерк.
— Отрезанная голова тоже?
— Ну… Диана на многое способна, ты же знаешь. Сидела тихо больше года, а теперь…
Майкл, которому уже надоело лежать, садится и удобно устраивается в углу дивана, укрыв ноги пледом.
— Нет, Кэти. Она, конечно, сумасшедшая, но отпилить кому-то голову… плюс ещё затащить мужчину в петлю… Это чересчур, она бы даже физически не справилась. И у нее больше нет книги на руках.
— Она могла заранее вырвать некоторые страницы.
— Вряд ли. Мне кажется, это тот пропавший художник.
— С вами не соскучишься, — вклинивается в диалог Тэд. — Какой ещё художник?
— Я подарил ему один из авторских экземпляров. И он прихватил книгу в Нью-Йорк. Там сразу бесследно сгинул. Вот у него точно был последний экземпляр. Я же рассказывал, ты позабыл.
— И совсем ничего не известно?
— Ну да. Он вполне мог попасть под влияние. Неизвестно что успел натворить тут. Если жив, ему сейчас тридцать пять… нет, тридцать шесть. Я даже частного детектива нанимал, но без толку. Америка такая огромная, человек растворился в ней…
После этих слов Тэд заявляет:
— Ладно, дети мои. Из отеля ни шагу. Неслучайно ведь вся жуть началась. Вообще надо поскорей сваливать из этой расчудесной страны. Нечего тут задерживаться.
— Я пока не вернусь в Лондон, — быстро отвечает Майкл.
— Жить надоело? Каждый день убийства происходят, между прочим! Прямо у нас под носом.
Кэтрин печально произносит:
— Опять сидеть в четырех стенах? Я хотела выбраться к фонтану на главной площади. Роскошный вид, так и просится на полотно!
— А сфотографировать ты не могла?
— Это совсем другое!
— Вспомни, что было в прошлом году. С точки зрения Дианы, ты перед ней виновата не меньше, чем Майкл. Поэтому…
— Хорошо, сегодня на улицу даже не выгляну. А ты расскажешь какую-нибудь здешнюю историю? В качестве компенсации за неудобства…