Парень остановился, пытаясь вникнуть в смысл моих слов.
— Ладно, сейчас это непринципиально. Главное, выйти к дороге. Какой шанс, что нас будут искать?
— Нулевой. Если бы нам кто-то ответил, тогда возможно.
— А диспетчер не отслеживает борта, вылетевшие с его аэродрома?
— С чего вдруг? Я даже не запрашивал у него разрешение на взлёт. Он теоретически может ответить, а скорей всего сидит внизу и пьёт своё пиво. На поле даже не смотрит.
— Да, ну и порядочки у вас.
Через два часа мы остановились чтобы попить в тени большого зонтичного дерева. По ощущениям прошли километра три, может чуть больше. Идти непросто, высокая трава и постоянный поиск змей или других подарков. К сожалению, мы летели в кроссовках, кто же думал, что придётся идти пешком по саванне. Были бы высокие прочные ботинки — совсем другой компот. А так приходится смотреть и под ноги, и вокруг себя на 360 градусов.
Меня беспокоит физическое состояние молодого парнишки. Я отделался синяками и неприятными ощущениями в районе рёбер. Рома баюкает левую руку. Но там удар, просто большая гематома. В худшем случае трещина. Но идти это не мешает. А вот Люка явно колбасит. Его здорово приложила башкой и вполне вероятно у него сотряс. А ещё его сильно беспокоит ожог, так даже кожа пошла пузырями. Может сказать ему помочиться на рану? Хотя, нам просто нужно скорее выбраться к людям.
Мы упрямо держим курс в сторону берега. Там в любом случае есть жизнь. Вопрос только, на каком расстоянии мы от этого самого берега.
Солнце в зените и печёт немилосердно. На голову я повязал свою запасную майку, но глаза от слепящего солнца слезятся. Тем более в них попали едкие капли пота и это не добавляет мне удовольствия. Люк идёт налегке, ему трудно, поэтому теперь я тащу наши припасы. А воды у нас мало, уже полтора литра приговорили. А я не уверен, что сегодня мы выйдем к дороге. По идее в той стороне находится Нью-Портсмут. Но это чисто умозрительно. Но однозначно, мы идём в правильном направлении. Я сориентировался по местному светилу, плюс-минус 10–15 градусов.
Когда Люк споткнулся и упал, я сделал знак остановиться. Нам нужна тень и ею поделится группка тесно стоящих деревьев типа наших акаций, только помощнее.
При нашем приближении оттуда взлетела с раздражёнными воплями небольшая стая крупных птиц, похожих на грифов. Вероятно, местные стервятники. Хотя те по идее должны парить в небесах, высматривая падаль.
— Ром, может подстрелишь нам что-нибудь на ужин? — Люк заинтересованно смотрит в нашу сторону. Ожил, это хорошо.
— Одному идти опасно.
— Пойдём вместе, Люка подсадим на ветку, пусть посторожит наши вещи.
Не так далеко от нас, метров восемьсот будет, пасётся стадо местных антилоп. Если Ромке удастся завалить кого-нибудь, то и от летуна отходить не будем, он останется в пределах прямой видимости.
Ромка жахнул метров с пятисот, мы осторожно подкрадывались к стаду. А когда вожак начал проявлять бдительность, мой товарищ застыл и сделал один единственный выстрел.
Стадо сорвалось с места и понеслось на нас. Вот же засада, а мы тут как на ладони и спрятаться некуда, если только лечь в траву.
Слава богу вожак провёл свой гарем с потомством по небольшой дуге, и мы остались чуть в стороне.
Бегом мы кинулись к подбитой тушке. А Рома красава, это телёнок, килограмм на сто пятьдесят весом. Рома воспользовался своим армейским ножом и начал отделять лакомые кусочки.
Вот только этим ножом кости не перерубишь. Вымазавшись в крови, он вырезал филей вдоль позвоночника и часть бедра. Мы бы взяли и вторую конечность, но те самые птички, которых нам удалось согнать в рощице, спикировали прямо на нас. Одна хлопнула меня по ноге кончиком крыла. Наглые и бесцеремонные твари, уже одна из них ухватила потроха, другие устроили прямо тут свару.
— Рома, уходим, к нам гости, — на холмик взобрались местные свинки. Их пока две, но вроде они обычно ходят стаями. По форме падальщики напоминают скинувшего вес кабанчика на длинных конечностях.