Слава богу, не показалось. Это Ромка, зоркий сокол, углядел более тёмную полоску на фоне саванны. Мы искали место для ночёвки. Нам нужна возвышенность с несколькими деревьями. А те как раз растут в низинах. На худой случай подойдут крупные камни, на которые можно взобраться. Думаю, вторую бессонную ночь мы можем не продержаться.
Вот тут Рома и показал мне некое несоответствие ландшафту. Дойдя до дороги, обычной хорошо набитой грунтовке, я махнул ему рукой. Пусть подтягиваются.
К сожалению, светило уверенно клонится к закату и рассчитывать на проход каравана глупо. Эти ребята предпочитаю заблаговременно встать на ночёвку. И не абы-где, а в строго определённых местах. В это время суток караванщики уже организовываются и ужинают, выставив охрану.
Остановились мы на холме метрах в тридцати от трассы. Здесь видимость получше, дорогу видно в обе стороны. На радостях мы допили остатки воды и доели два куска плохо обжаренного мяса, срезанного с задней ноги.
Ночь прошла спокойно, видимо дорога с её запахами железа и подтёками масла отпугивают животных. Видок у нас ещё тот, красные от недосыпа глаза, во рту всё пересохло и каждый из нас кряхтит как древняя старуха. Полученные при падении ушибы и тяжёлая, под палящими лучами светила, дорога нас доконали. Люк так вообще еле шевелится, благо, нам остаётся только ждать.
Первая машина показалась часов в девять утра. К нашему счастью, это патрульный Хамви. Негр-сержант выслушал нашу жалостливую историю и, проверив наши ID, связался со своими.
А пока мы жадно пили воду, он выяснил, когда здесь пройдут машины.
— Мы направляемся в Нью-Портсмут, вам лучше дождаться наших ребят, которые должны проехать в обратном направлении минут через сорок.
Парни из патруля перебинтовали Люка, у них даже оказалась мазь от ожога для руки нашего лётчика. Они же поделились с нами бутербродами.
— Сержант, а что мне делать с документами погибшего?
— Сдай в офис шерифа. Там разберутся.
Через три часа мы въехали в Порто-Франко. Сразу же определили Люка в больничку. Нас тоже осмотрели, но не нашли переломов или серьёзных проблем. Так, болезненный ушибы, не более того.
Сняв номер в отеле, расположенном недалеко от больницы, мы помылись и сразу завалились спать. Даже толком не поев, лично мой организм истерически запросил пощады, и я решил не отказывать ему в отдыхе.
Проснулись мы с Ромкой почти синхронно, в семь утра. Продрыхли четырнадцать часов. После душа я придирчиво осмотрел свою многострадальную тушку. Рожа красная, воспалённая. На животе красно-жёлтые полосы от ремня. Но после бритья и увлажнения моськи я почувствовал значительный прилив сил. Мне срочно надо поесть. Нет, судя по реакции многострадального тела, мне надо бежать в ближайший пункт питания и набить пузо калорийной пищей.
Надо было видеть лицо молоденькой официантки, когда мы с Ромой попросили счёт. Наш стол был заставлен пустыми тарелками и сковородками. Это на них нам подали по три яйца с обжаренным беконом. А уж сколько булочек с маслом мы умяли — без счёта. Лично я выпил две большие кружки кофе. И только тогда я почувствовал некое удовлетворение, наконец-то нам не надо куда-то идти и переживать за сохранность своей тушки.
Первым делом мы заехали в офис шерифа. Там я честно всё обсказал и отдал документы того парня. А также его портмоне и оружие. Я только забыл про потраченные патроны. Мне чужого не нужно. Помощник шерифа всё принял и выдал справку об этом.
Люк уже свинтил из палаты, мы нашли его в больничном садике в компании молодой чернокожей девчонки, которая при нашем появлении ушла. Выглядит парень значительно лучше, чем вчера. Вместо грязной и пропитанной кровью повязки у него аккуратный пластырь на лбу. На руке правда повязка, но всё это не помешало ему искренне обрадоваться нашему приходу. Тем более, что мы явились не с пустыми руками. В овощном магазинчике прикупили местных фруктов.
— Ну, как ты? — молодой парень явно доволен пакету с продуктами. Он вывалил на нас кучу информации о местных врачах. Особенно его заинтересовали молоденькие медсёстры. И я его понимаю, сам такой был.
— Ну, что говорят? Когда выпишут, — мне удалось вставить свои пять копеек.
— Говорят через неделю. Я вот что думаю, а можно как-то отремонтировать мой самолёт?
Хм, парень не успел оклематься, а уже рвётся в бой. Сейчас в больничной пижаме он выглядит сущим подростком. Я даже сомневаюсь, что ему и в самом деле двадцать лет. В его крови явно есть доля негритянской. Жёсткий волос кучерявится, как у негра. А разрез глаз и форма крупного носа откровенно намекает на примесь арабской. Но парень белокожий и скорей всего у него довольно сложный расовый состав крови. Думаю, во Франции таких немало. Но, парнишка неплохой. Поначалу он пытался строить из себя строгого кэпа. А с потерей своего самолётика сдулся как воздушный шарик. На вскидку ему лет семнадцать. Но лично я не стану окончательно опускать его самомнение.