Слушая рассказ черта, я краем глаза наблюдала за реакцией Митяя и видела, как неприятно ему было все, что тут говорилось и об его Аннушке, и об ордене в целом. Он явно хотел высказать свою точку зрения, но по какой-то причине хранил молчание.
- Но почему она стала такой?
- Что ты имеешь в виду? - устало поинтересовался Генрих.
- Я имею в виду, что в жизни Анны Вальц должно было произойти что-то такое, из-за чего она стала той, кем стала. Не думаю, что одним прекрасным утром, она проснулась и решила: “Какой чудесный день. Самое время предаться пыткам и убийствам”. Откуда она вообще узнала о существовании Темного мира?
- Знаешь, чтобы с ней не произошло - в голосе Архипа появились металлические нотки - это не оправдывает того, что она и ее орден творили в то время.
Конечно же черт был прав, и я ни в коем случае не оправдывала поступки своей прабабки, но то ли во мне взыграли родственные чувства, то ли просто хотелось докопаться до истины ...
- Митяй, а ты почему молчишь? Неужели тебе нечего сказать в защиту своей Аннушки?
- Думаю, будет лучше, если она сама будет говорить за себя.
- Это как? - не поняла я.
Ответить он не успел, внезапно его тело резко выгнулось дугой, а голова откинулась назад. Послышался хруст костей, и я испугалась как бы он не сломал себе позвоночник. Но Митяй просто застыл в таком неестественном положении, и надо отметить, что зрелище это было не для слабонервных.
- Что у вас тут происходит? - я чуть не вскрикнула, услышав Зевса в своей голове - И чего этого мужика так раскорячило?
Волкодав, как обычно, появился словно из воздуха. Окинув всех присутствующих пристальным взглядом, он прошел ко мне и сел рядом. В этот момент Митяй медленно поднял голову, и я увидела, как его глаза покрылись мутной, молочной пеленой.
- Ну, здравствуйте, мальчики - он повернулся к Генриху и Олафу - Рада вас видеть.
Когда до меня дошло, что место Митяя заняла никто иная как Анна Вальц, волосы на затылке встали дыбом, уж слишком сюрреалистичным казалось мне все происходящее.
- Не могу сказать, что это взаимно - огрызнулся Генрих, настороженно следя за каждым движением проводника.
- Да брось - мужчина чисто по-женски махнул рукой - Мы же теперь родственники и должны помогать друг другу.
- Мы тебе ничего не должны - в свою очередь процедил Олаф.
По лицу Митяя расползлась довольная улыбка, похоже моя прабабка открыто наслаждалась тем, что даже после смерти будила в сердцах своих врагов такие сильные чувства.
- А ты ни капельки не изменился - проворковала она - все так же вспыльчив и горяч. Но, сегодня я пришла ни к тебе - проводник повернулся в мою сторону и его молочные глаза буквально пригвоздили меня к месту - Моя дорогая, как же я рада нашему знакомству.
Все еще находясь в состоянии шока, я только и могла, что таращиться в эти нереальные глаза, про себя надеясь, что прабабка не полезет с приветственными объятиями. Чувствуя мой страх, Зевс тут же занял оборонительную позицию и глухо зарычал, предупреждая, что ко мне лучше не приближаться.
- Не так ты представляла свою прапрабабушку, верно? - проводник наклонил голову, рассматривая меня с головы до ног.
- Здра … здра … здравствуйте - выдавила я из себя, вжавшись в кресло.
Слава небесам, Анна Вальц быстро сообразила, что со мной каши не сваришь, и снова переключилась на демонов:
- Ладно, пока моя внучка приходит в себя, предлагаю перейти сразу к делу - мужчина упер руки в бока - Каким бы сильным проводником не был Митяй, надолго его не хватит. Так что давайте без прелюдий. Как вы смотрите на то, чтобы провести обряд сегодня - на рассвете?
- С чего бы вдруг? - Генрих выступил вперед - У нас в запасе еще пара дней.
- А с того мой дорогой, что покушение, которое было запланировано на вас сегодня ночью это только начало. Мои источники сообщают, что скоро это повториться и времени у нас в обрез.
- Почему мы должны тебе верить? - Олаф никак не хотел идти на уступки.
- На кону жизнь моей правнучки - отбросив любезности, грозно прошипела Анна - и я не собираюсь рисковать ей, ради удовлетворения вашего самолюбия. И если вы не полные идиоты, то сделаете как я говорю. Мои люди давно следят за отелем, но если на вас пойдут войной, они ничем не смогут помочь. И пока мы тут с вами размусоливаем кто прав и вспоминаем старые обиды, время уходит безвозвратно.