«Иди вперёд».
Беспрекословно выполнять его повеления — это то, для чего она существует, это её истинный удел. Вездесущий идол, пусть он продолжает говорить, пусть ведёт за собой.
«Поднимайся».
В следующий миг нега схлынула, мгла рассеялась. В голове загудела тупая боль, тело затряслось от беспощадного зимнего ветра. Гвен очнулась, с ужасом обнаруживая себя на краю света.
Она стояла на парапете и смотрела вниз с головокружительной высоты. Город раскрыл пасть, навострив чёрные зубья крыш. И эта пасть вот-вот захлопнется, чтобы поглотить летящую прямо в горло добычу. Окна-глаза выжидающе моргали, не выпуская из виду долгожданное яство.
За спиной, в свете кровавого зарева стоял Том Реддл, он встретил взгляд Гвен открыто и почти торжественно.
— Поверить не могу! Ты посмел… — начала она, но застыла, растеряв слова.
Потому что Реддл рассмеялся, и это новое обличие всколыхнуло внутри леденящий страх.
— Всё ещё не веришь? — он улыбался. — Ведь это я натравил на тебя тех головорезов, Гвен.
Она молчала, наблюдая, как Реддл приблизился и заговорил вкрадчивее. Даже ветер стих, предоставляя ему слово.
— Я узнал, что ты им понадобилась, поэтому любезно поделился необходимыми сведениями.
— Я не понимаю, — голос сорвался на полушёпот. — Почему?
— Мне всего лишь нужно было расположить к себе одного весьма влиятельного волшебника. Ни больше ни меньше, — хладнокровный ответ.
В глазах потемнело. Порыв ветра, и Гвен покачнулась над пропастью, когда её запястье схватили и с силой дёрнули назад. В следующую секунду она упиралась обеими руками в грубую ткань чёрной мантии. Реддл дышал глубоко и ровно, но правой ладонью, даже сквозь доспехи одежды, Гвен ощущала удары, казалось бы, несуществующего сердца, частые и ритмичные.
— Чего ты добиваешься? — выговорила она.
— Хочу, чтоб ты понимала, с кем имеешь дело, — с расстановкой ответил Реддл.
Его голос давил, слова претили, хотелось забыть всё как страшный сон.
— Я не имею с тобой никаких дел, — возразила она.
***
Том проследил, как Гвен стремительно вышагивает прочь. Он дал ей уйти, задумчиво провожая последний красный сполох за горизонт. Сознание медленно наполняли тягучие мысли.
В отличие от других непростительных, Империус действовал по принципу «пряника». Известны случаи, когда волшебники, желая испытать эффект заклятия, безответственно применяли его друг к другу в качестве эксперимента или опасного развлечения. В результате многие сходили с ума, лишаясь рассудка. Правильно же наложенный Империус, как ни странно, дарит обоюдное удовольствие: жертва избавляется от бренных мыслей, а охотник получает ощущение власти, пьянящее и ни с чем не сравнимое.
Так, несколько минут назад Том рассматривал стоящую напротив обманчиво спокойную и покорную фигуру. Розовые лучи тонули в светлых волосах и ласкали бесстрастное лицо. Глаза широко раскрылись, а взгляд устремился в никуда. Том чувствовал себя всемогущим, пока внутри волнами разливался великолепный жар. Он не хотел отпускать её, не хотел лишаться той дивной силы, что питала дух.
Войдя в раж, он преступил черту в своих откровениях. То была не потребность, которую можно заглушить, но прихоть — одна из тех, которым Том не привык противиться. Как первая книга из запретной секции, как задушенный кролик.
Он передумал. Секунда, и Том с хлопком очутился на втором этаже. Заслышав стук каблуков по лестнице, он понял, что не прогадал. Неудивительно, ведь пульс отбивал в висках каждый торопливый шаг. Гвен замерла на лестничном пролёте, а Том приблизился, вынуждая её отступить дальше, к стене.
— Разве я отпускал тебя? — сказал он с тихой угрозой.
— Нет, — медленно и неожиданно спокойно покачала головой она. — Ни на минуту не отпускал. Ни в мыслях, ни во сне, ни наяву. Я восхищалась тобой, Реддл, все эти годы.
Вспыхнула слепая ярость, будто кто-то бросил спичку в иссохшее поле. Он явственно ощутил разочарование, что сквозило в её словах.
— Восхищалась, — повторила она, выпуская вторую стрелу. — Правда, теперь вынуждена добавить: я ошибалась. Ты чудов…
Он прижал её к стене, схватившись за горячую шею. Внутренности скрутило от глухого удара, который Гвен стерпела, проглотив слова. Холодные пальцы впились в пульсирующую жилку под нежной кожей. Том втянул воздух — его натура противилась странной близости и в то же время жаждала её. Так мучительно долго.
— Ты! — разъяренный рык Сандора. — Что происходить здесь? — смотритель застал не самую безобидную сцену.
Оба замерли. Предельная сосредоточенность сковала разум. Гвен схватила воздух, чтобы закричать, но Том уже предусмотрел это. В следующий миг он пылко припал к её губам. Нерождённый крик о помощи слабым стоном растворился в её горле, отзываясь лёгким дрожанием. Было миллион выходов из положения — солгать, сбежать, убить — но Том выбрал самый неподходящий. Прошло несколько бесконечных секунд, прежде чем…
Она ответила.
Невообразимо мягко. Доселе неведомый трепет прожёг грудь, и Том подчинился. Грубость сменилась искалеченной нежностью, хватка на шее ослабилась до ласки, пальцы скользнули в мягкие волосы к затылку, оглаживая место удара, безмолвно извиняясь, успокаивая боль.
Она выгнулась навстречу, и мир перестал существовать — осталось лишь хрупкое создание, искавшее спасения в объятиях мучителя. Проваливаясь в бездну, растворяясь в ощущениях, Том только крепче прижал её к себе. Она была полностью в его власти. Или же… наоборот?
Единственный свидетель, не усмотрев признаков сопротивления, проворчал что-то про молодость и пошёл прочь. Стоило твёрдым шагам стихнуть, Гвен оттолкнулась, вырываясь из сладкой истомы. Выглядела она поражённой и уязвлённой одновременно:
— Отличный ход, Реддл. Я бы ни за что… не догадалась.
Всё неважно, пусто, бессмысленно. Неужели она не понимает? Неужели не видит, что он в огне? Том в беспамятстве обнял её талию, увлекая ближе к себе, когда почувствовал укол в ребро:
— Ступефай, — бескомпромиссный взгляд льдистых глаз. — Не делай глупостей, — повторила Гвен его же слова и сбежала вниз по лестнице, исчезая в звуках всеобщего веселья.
Заклятие быстро спало. Едва ли оно могло сдерживать бурлящую внутри жизнь.
Ту ночь Том провел в горячке, не смыкая глаз. В бреду ему чудился настойчивый стук в дверь, он попеременно вставал и ложился, не находя себе места в тесной комнате. Невидимые силы ломали изнутри, он метался и корчился, будто боролся с неподвластными ему духами. Это бились в предсмертной агонии повидавшие волю чувства.
К утру всё сгорело. Он лежал в кровати, словно на пепелище, ничего больше не ощущая, никого не признавая. Когда взошёл белый солнечный диск, за ночь остывший, Том забылся в мертвецком сне.
Комментарий к Глава 10. В огне
Если кто-нибудь действительно слушает рекомендованные автором треки, то за порцию нежности я обязана Джейсону Доновану с олдскульной Sealed with a Kiss.
Не секрет, что Роулинг раздала своим персонажам подходящие знаки зодиака. Спешу продолжить эту традицию. Гвен, в моем понимании — телец, что в переводе с астрологического — «сладкая булочка». Луна у неё в овне, как олицетворение всего огненного в истории, и есть что-то неисправимо водолейское. Мне будет приятно, если вы тоже напишете свои предположения.
Продолжая разговор о Гвен, признаюсь: до «Очага» несколько месяцев я потратила на сюжет по томионе, избитый и тяжелый. Персонажи не хотели сближаться, им не хватало мотивации и нужного бэкграунда.
В том несостоявшемся фанфике фигурировала Гвеннет Джонсон — гриффиндорка и вторая староста школы, которая в детстве проявила к Реддлу чувства, а тот грубо её отшил.
И знаете что, мне дико понравилось, как звучит в его устах имя Гвен. И я влюбилась в ту Гвен, даже Том тянулся к ней под моим пером прямо на виду у Гермионы.
Поэтому я взяла для главной героини это имя, но другую его полную форму: Гвендолин — более мягкую, как и её характер.