После такого заявления любая из тех, на ком он не испытывал непростительные, сдалась бы, очертя голову. Гвен же поражённо молчала, и Том почти понимал её. Заблудшая душа, которую нужно направить. Ещё немного дожать, ведь она всегда была сговорчива.
— Не удивляйся, я уважаю чужие способности, и ещё больше уважаю стремление принести мне пользу. Но не думай, что это односторонняя сделка. Я способен вернуть репутацию твоей семье — древнейшему чистокровному роду. По моей воле вы снова окажетесь на вершине, потому что мир почти в моих руках.
— Значит, мир в опасности, — констатировала она, — Ты — сущее зло.
Том покачал головой.
— Не позволяй выдуманным понятиям ограничивать себя. Общество возводит рамки и не терпит людей, которые в них не вписываются. Глупцы или мечтатели, что, в сущности, одно и то же, разделили мир на легендарное добро и кошмарное зло. Но правда в том, что ни того, ни другого не существует. Есть только цели и средства. Остальные высокопарные понятия — не более чем простые меры ограничения общественного сознания. Необходимый фильтр, который отсеет слабых. Но те, кто дерзнёт преступить эту черту, получат всё. Понимаешь меня?
— Не понимаю и взглядов твоих не разделяю, — ответила она без враждебности, но с тем затаённым чувством, которое Том всегда безошибочно распознавал и больше всего ненавидел.
— Значит, ты предпочитаешь закрывать глаза на сложные истины, — он сдерживал раздражение, которое неизменно подступало к горлу после такого её тона — разочарованного тона.
— Ложные истины, — поправила Гвен. — Что ты пытаешься мне этим сказать?
Том шумно втянул воздух.
— Что ты можешь достичь чего угодно. Нужно лишь сделать правильный выбор. Сейчас.
— И я его сделала.
— Посвяти же меня, — он вдруг понял, что не хочет знать ответ, но было уже поздно.
— У меня другой путь, Том, — голос её дрогнул.
— Лорд Волдеморт, — отрезал он, — запомни это имя. Ты не раз ещё услышишь его, Гвен. До скорого.
Он в последний раз окинул взглядом её гордую, непреклонную фигуру, и что-то, никак не связанное с трансгрессией, скрутило внутренности.
Секунда, и он исчез.
Комментарий к Глава 12. Проповедь
Всем, кто знает венгерский, салам, остальным соболезную
========== Эпилог ==========
Десять лет спустя, двадцать второго декабря, высокий мужчина в капюшоне покинул окрестности Хогвартса. Он хотел бы научиться у времени быть таким же размеренным и непоколебимым, но вместо этого порывистым шагом в скверном настроении шёл по заснеженной дороге.
Он не был доволен, хоть и ожидал именно такого исхода. Да, Диадема спрятана — замок помог ему, однако осесть на должности преподавателя так и не удалось. Впрочем, теперь вряд ли удастся и другим.
Дамблдор был прав, в Хогсмиде он, действительно, мог бы обнаружить компанию Пожирателей. Там, у непримечательного трактира, своего господина поджидали Роберт Лестрейндж, который безукоризненно выполнил все поручения, Бруно Трэверс, с которым всё это время поддерживалась переписка, а также Нотт, Мальсибер, и Долохов. Уши и глаза у пронырливого старика здесь повсюду, так что оставаться дальше в его владениях небезопасно.
В темноте блестящей проседью мерцал снег. Его пятнали золотые огни предпраздничного Хогсмида. В нагромождении зданий по Главной улице поселились разношёрстные магазинчики. Среди них дементором рыскала худая тень, и прохожие кутались в мантии, ощущая холодок похлеще декабрьских морозов. Среди множества голосов послышался сиплый смех Трэверса, который в окружении других стоял близ «Кабаньей головы»:
— Это ведь я прикончил его в сорок шестом! — крикнул он кому-то из толпы.
— Повелитель! — Лестрейндж первым заметил Волдеморта и двинулся навстречу.
— Это я перехватил ту сову и отправил ему подарочек от твоего имени, — задиристо продолжал Бруно.
— Удалось ли вам… — начал Роберт, но Волдеморт жестом остановил его.
— Позже подробности, — бросил он и всмотрелся в сумрак.
Статная волшебница в изумрудной мантии застыла на месте, сжимая в руке пакеты из «Сладкого королевства». Трэверс продолжал паясничать со свойственным ему самодовольством:
— Если твой папаша и мог ещё соображать, то последнее, что он узнал перед смертью — это то, что его вздумала проклясть собственная дочь! Как тебе такое, Гвендолин, дорогая?
В мгновение ока она выхватила палочку, и тогда все как один прицелились в ответ.
— Что здесь происходит? — холодно осведомился Волдеморт.
Она резко обернулась на звук его голоса, не успев защититься. В тот же миг синяя вспышка врезалась ей в грудь. Пальцы разжались, и содержимое пакетов рассыпалось по снегу.
— Разве я не говорил вам вести себя тихо, Бруно? — с нарастающим гневом прошипел Волдеморт. — Разве я не велел как можно меньше обращать на себя внимание?
— Прошу прощения, мой Лорд, — стушевался он. — Это девчонка Фоули. Я заметил её в толпе и не сдержался. Может, помните..?
— В штаб, живо! — не дослушав, скомандовал он.
— А вы? — поинтересовался Лестрейндж под хлопки аппарации.
— Я скоро буду, — сухо ответил Волдеморт, осматривая тело на снегу. — Ждите.
— Нужна помощь? — спросил Роберт, проследив за его взглядом.
— Нужна, — кивнул он, сжав зубы. — Отправляйся к остальным и развлеки их, пока я не вернусь.
Лестрейндж, помедлив, исчез, и тогда Волдеморт приблизился к пострадавшей, не веря глазам. Действительно, Фоули собственной персоной. Безусловно, он помнил всё, ведь однажды сам позволил узнать ей больше, чем следовало. Натянув пониже капюшон, он приманил рыжую палочку и левитировал тело, но поразмыслив, подхватил на руки для пущей правдоподобности. О пакетах он и не думал позаботиться — подарки так и остались цветным барахлом утопать в снегу.
Голова её мягко вжалась в плечо, и забытый — ложь! — до дрожи знакомый запах жаром осел внутри. Волдеморт глубоко дышал, не замечая любопытных взглядов посетителей «Кабаньей головы». Утаивать стычку было бессмысленно, а вот притвориться безымянным героем — необходимо. Ведь именно этот неряшливый трактирщик, по словам самого Дамблдора, и был доносчиком. Сейчас он с недовольным видом рассматривал посетителей, явно ожидая объяснений.
— Только что там снаружи произошло недоразумение, — сказал Волдеморт. — Я вмешался, поэтому виновники сбежали. Теперь мне нужна комната, чтобы помочь пострадавшей прийти в себя.
Кто-то сзади похабно хохотнул, не видя, конечно, как лицо под капюшоном перекосилось от сдерживаемой ярости.
— Три галлеона за ночь, — проворчал трактирщик. — Следуйте за мной.
Поднялись на второй этаж, хозяин пропустил их в маленький номер, насквозь пропахший табаком. Он пристально проследил, как гость опустил спутницу на постель, взял оплату и оставил двоих наедине.
Волдеморт остановился у кровати. Теперь в тусклом свете лампы он увидел печать прошедших лет в облике Гвендолин. Волосы, больше не такие длинные и словно потемневшие, рассыпались по подушке, полупрозрачная кожа просвечивала голубоватые вены, а впалые щёки тронула болезненная бледность.
Что произошло с ней за это время? Он мог бы всё выяснить тихо, путём наименьшего сопротивления, попросту проникнув в сон спящей, как и учился у индейских племён во время странствий. Мог бы, но жалел бы потом об этом всю свою бесконечную жизнь.
— Финита, — приказал Волдеморт.
Она открыла глаза, постепенно возвращаясь к действительности. Незнакомая обстановка и чёрный силуэт посреди комнаты заставили её мигом вскочить с постели, сметая одеяло. Она лихорадочно ощупала карманы, а взгляд заметался по полу.
— Это ищешь? — спросил насмешливый голос, и Гвен резко подняла глаза.
Длинные пальцы играли с рыжей палочкой, но она пристально всматривалась в лицо, сокрытое в тени. Тогда Волдеморт сбросил капюшон: