Эрика села в машину, припаркованную у центрального входа, завела мотор и вырулила на подъездную аллею. Она умела водить, но делала это редко, предпочитая ездить в качестве пассажира. Ей еще не доводилось садиться за руль на Косе, и она надеялась, что успешно преодолеет все спуски и подъемы, которыми изобиловала прибрежная часть острова.
Следуя подсказкам навигатора, Эрика миновала узкий перешеек, соединяющий оконечность с «большой землей», и дальше поехала гораздо уверенней, прибавив скорость до разрешенного максимума. Дорога в этот ранний час была практически пустынна – ей встретились всего две или три машины. Эрика слышала, как в сумочке периодически звонит телефон, но не стала съезжать на обочину, чтобы перезвонить. Она не хотела выслушивать очередную порцию нотаций от Роберта и объяснять, куда она уехала, а главное – зачем.
Эрика не оспаривала главенствующую роль Роберта в семье. Она мирилась с тем, что он принимает решения за нее, будучи уверенным, что это пойдет ей на пользу. Но порой его чрезмерная опека раздражала Эрику. Она была взрослой женщиной, и, хотя Роберт был старше ее на семь лет, обладала достаточным жизненным опытом, чтобы проявлять самостоятельность, особенно в тех вопросах, которые так или иначе затрагивали ее интересы.
За годы брака Эрика научилась безошибочно определять те моменты, когда нужно брать ситуацию под свой контроль и действовать, не ставя мужа в известность. Конечно, потом он узнавал и очень злился, но дело, как правило, было уже сделано. Эрика подозревала, что в конечном счете Роберт соглашался, что она поступила правильно, только не признавал этого вслух, чтобы не ронять авторитет.
Эрика припарковалась на площади Свободы, неподалеку от православной церкви Святой Параскевы, к которой, несмотря на ранний час, стекались паломники. Вплотную к трехэтажному зданию Музея Археологии в центре площади прилепилось еще одно – маленькое, почти не заметное на фоне внушительного соседа. В нем располагалась городская библиотека, где Эрика рассчитывала найти сведения об отеле «Вергопуло».
До открытия оставался почти час. Сев на скамейку под старым платаном, Эрика проверила пропущенные звонки. Пять, все от Роберта. И сообщения: «Где ты?» и «Черт возьми, перезвони!».
Нет, она не будет звонить. Что она скажет Роберту? Любые слова, любые попытки объяснить свое поведение, продиктованное желанием узнать правду, только сильнее его разозлят.
Проблема заключалась в том, что Эрика знала больше, чем могла рассказать мужу. Например, о незнакомке в белом платье. Или о поведении рабочих. А без этих сведений рассказ старой гречанки выглядел не таким правдоподобным. Роберт, с его рациональным мышлением, не верил в сам факт отравления воды – но не потому, что это невозможно было осуществить технически (такая возможность наверняка существовала), а потому, что для столь чудовищного поступка требовалась веская причина, назвать которую продавщица не смогла. Или (что, по мнению Эрики, было ближе к истине) не захотела.
На площади становилось всё оживленнее. Владельцы кофеен открывали ставни и расставляли на тротуарах столы и стулья, дети спешили в школу, проезжали экскурсионные автобусы, из окон которых выглядывали любопытные туристы.
В какой-то мере Эрика тоже ощущала себя туристкой. Несмотря на то, что она знала греческий, на Косе всё было чужим, принадлежало к иной культуре. Ей и раньше мало верилось, что Греция – это насовсем. А после последних событий верилось еще меньше. Если рассказ старой продавщицы окажется правдой, им с Робертом придется продать отель и уехать. Не обязательно возвращаться в Англию, можно купить недвижимость где-нибудь еще. Теплых морей поблизости много, как и стран, этим морям принадлежащих. Им всего лишь придется сменить Грецию на Италию. Или Францию. Эрике было всё равно где жить, лишь бы рядом был Роберт.
Мимо, цокая каблучками по брусчатке, прошла темноволосая стройная женщина в элегантном бирюзовом платье. Подойдя к библиотеке, она достала ключ, открыла дверь и вошла внутрь.
Эрика бросила нетерпеливый взгляд на часы: без четверти девять. Устав ждать, она поднялась и направилась ко входу.
Читальный зал представлял собой уютное помещение с журнальными столиками, цветами на этажерках и ситцевыми занавесками. Книжные полки тянулись вдоль левой стены. Всё пространство справа, где были окна, представляло собой своеобразный уголок отдыха: тут стояли удобные кресла и мягкие диванчики.