Отвернувшись от бассейна, Эрика увидела повара, который спешил к ней с подносом. Кирие Адамиди составил на стол всё, что она просила, и участливо спросил:
– Может быть, приготовить вам завтрак?
Искренняя тревога на лице пожилого повара вызвала у Эрики новый приступ раздражения.
– Если мне что-то понадобится, я дам вам знать.
Достав из пузырька пару таблеток, Эрика кинула их в рот и запила водой. Выждала пару минут и принялась за кофе, но вопреки обыкновению его вкус и аромат вызвали у нее не прилив бодрости, а новый приступ тошноты. Отставив недопитую чашку, Эрика задумалась. Ей нужно было срочно попасть на центральный причал Коса, откуда через полчаса отходил паром на Нисирос.
Кирие Ксенакис сдержал слово и организовал Эрике встречу с Хестией Сифакису.
О том, чтобы взять машину Роберта, не могло быть и речи. Во-первых, с того дня, когда Эрика самовольно отправилась в город, он стал носить ключи с собой, а во-вторых, она не смогла бы сейчас сесть за руль – слишком плохо себя чувствовала. И поэтому вызвала такси.
Через час Эрика стояла на палубе парома и смотрела туда, где на стыке неестественно-синего неба и изумрудно-зеленой воды вырисовывались далекие очертания Нисироса. Соленые брызги летели в лицо, оседали на обнаженных руках. На ней были солнцезащитные очки, волосы она покрыла шелковым шарфом, концы которого свободно развивались за ее спиной. Солнце стояло высоко в небе, но благодаря навесу над палубой Эрика оставалась в спасительной тени.
Вода, пенистыми волнами расходящаяся от бортов парома, остро пахла солью. Дул довольно сильный ветер, и почти все пассажиры спрятались внизу, в кают-компании с панорамными окнами. На палубе, помимо Эрики, остались лишь несколько туристов. На их шеях висели фотоаппараты, из карманов торчали путеводители, а на лицах читалось жадное нетерпение: Нисирос считался одним из ключевых пунктов туристического маршрута благодаря потухшему, но по-прежнему «дышащему» вулкану и церкви Пещерной Богородицы, икона которой, по слухам, исцеляла от всех болезней.
Остров становился всё крупнее, пока не превратился в островерхую громадину с поросшими зеленью склонами, к которым лепились белые, словно сахарные домики с голубыми ставнями.
Паром вошел в маленькую гавань и пришвартовался у причала, вокруг которого покачивались на воде рыбачьи лодки и прогулочные яхты. Пассажиры потянулись к выходу. Оказавшись на бетонном понтоне, Эрика тут же ощутила на себе безжалостность дневного солнца и невольно посочувствовала туристам, которые уже садились в автобус, чтобы подняться по горному серпантину в пропахший серой кратер вулкана, где было гораздо жарче, чем на пристани.
Сразу за паромным терминалом начинался городок Мандраки, он же – столица Нисироса. Сверившись с адресом, Эрика пошла по извилистому променаду, вдоль левой стороны которого тянулись жилые дома, магазины и лавочки, а вдоль противоположной – набережная, сплошь застроенная ресторанчиками на открытом воздухе. Столики, расставленные под разноцветными полотняными навесами, упирались в парапет, за которым плескалось море.
Таверна, которой владели Хестия и ее муж, располагалась в узком трехэтажном доме, возведенном из серого камня несколько веков назад. Над входом висела вывеска с непритязательным названием «Обед рыбака». Внутри, в душном полутемном зале, не было ни одного посетителя, хотя близилось время обеда. Стоявшая за барной стойкой девушка протирала стаканы, напевая себе под нос какую-то мелодию. Увидев Эрику, она улыбнулась:
– Добрый день, кирия! Если вы хотите пообедать, перейдите через дорогу и садитесь за столик под навесом. Утром и днем мы обслуживаем на улице. Здесь только коктейли по вечерам.
– Мне нужна хозяйка. – Эрика заглянула в бумажку. – Хестия Димитриади.
– Сейчас я ее позову.
Девушка ушла, а Эрика осталась стоять у входа, разглядывая развешанные по беленым известью стенам репродукции живописных видов Нисироса. Когда из дальней двери показалась женщина, одетая в простое льняное платье, Эрику охватило внезапное волнение. Она назвала свое имя, не сводя глаз с хозяйки таверны, которая, в свою очередь, так же пристально смотрела на нее. Высокая, изящная, с гладкой оливковой кожей, вьющимися медвяными волосами и янтарными глазами, Хестия Димитриади гораздо уместнее смотрелась бы на подиуме или на развороте глянцевого журнала, несмотря на то, что уже приблизилась к сорокалетнему рубежу или даже переступила его. Проще говоря, она была ошеломительной красавицей.