В глубине души он не сомневался, что первый сезон в «Персефоне» пройдет успешно. Он предусмотрел любые мелочи, подстраховался везде, где возможно. Придерживаясь правил разумной экономии и вычеркивая из смет всё лишнее, Роберт, однако, не копейничал, если речь шла о престиже отеля и безопасности постояльцев. Он понимал, что достаточно нескольких негативных отзывов, выпущенных на просторы Интернет-форумов, и от «Персефоны» отвернутся не только турагентства, но и туристы, самостоятельно планирующие отдых. А на восстановление репутации требуется куда больше усилий и средств, чем на раскрутку нового отеля, предлагающего бонусы при раннем бронировании.
Роберт знал о ходящих среди местного населения слухах относительно массовой гибели людей, якобы имевшей место много лет назад. Тайком от Эрики он расспросил нескольких знающих людей, в том числе специалистов по прокладке водопроводных труб, поговорил с кирие Заробалосом и начальником местной полиции, попытался отыскать информацию в Интернете (поиски не увенчались успехом), и в конце концов пришел к выводу, что все это – полная чушь. Вначале он еще пытался образумить Эрику, но, видя ее упорное сопротивление, махнул рукой, рассудив, что она излечится от своего временного помешательства, когда убедится, что людям ничего не угрожает.
День открытия стремительно приближался, и чем дальше, тем меньше думал Роберт о второстепенных вещах, то есть обо всем, что не имело прямого отношения к отелю. Он и Эрика, находясь под одной крышей, обитали как бы в параллельных мирах: спали, ели, отдыхали и предавались раздумьям независимо друг от друга – настолько, насколько это было возможно. Ежедневно в определенный час Эрика являлась в кабинет Роберта с докладом о проделанной работе. Она приносила на подпись счета, касающиеся ее компетенции, рассказывала о проблемах, если таковые возникали, и о том, что было сделано для их устранения. Они обсуждали планы на завтра, после чего Роберт благодарил и Эрика уходила, расправив плечи и вскинув подбородок в присущей ей манере, которая раньше так ему нравилась, а теперь неизменно раздражала.
Всякий раз, поднимая взгляд от стола, на котором были разложены принесенные Эрикой бумаги, Роберт видел в глазах жены ожидание… невысказанный вопрос… а иногда – неприкрытое отчаяние. Тогда он поспешно отводил взгляд и говорил еще более отстраненным тоном, чем прежде. Временами ему страстно хотелось обнять Эрику, осыпать поцелуями ее лицо, но всякий раз он мысленно себя одергивал. Они все наверстают после открытия. Эрика не разлюбит его только потому, что последние дни они спят в разных комнатах и завтракают на разных этажах.
Их слишком многое связывало, чтобы можно было вот так просто взять и всё разрушить.
– Кирия Трейси, автобусы подъехали! – взволнованно воскликнула администратор, которая несла добровольную вахту возле центрального входа.
Через стеклянные двери Эрика наблюдала за двумя автобусами с яркими логотипами туристических агентств на белых глянцевых боках. Автобусы, описав плавный полукруг по подъездной аллее, остановились, и их них, как из рога изобилия, посыпались люди.
«Начинается», – безучастно подумала Эрика. Накануне ей удалось заснуть лишь с помощью двух таблеток снотворного, и их действие еще не до конца закончилось.
Туристы хлынули в вестибюль, тотчас создав ощущение хаоса, как всегда бывает, когда люди слишком долго находятся в дороге, и вот, наконец, их выпускают на волю – сначала из салона самолета, а затем и из автобуса.
Отовсюду слышалась возбужденная английская речь, перемежаемая плачем младенцев и гомоном детей постарше. Вдоль стойки выстроилась очередь из желающих немедленно попасть в свой номер. Коридорные заносили в вестибюль чемоданы под аккомпанемент указаний их владельцев. И над всем этим многоголосьем слышались спокойные, хорошо поставленные голоса менеджеров турагентств, которые направляли и успокаивали своих временных подопечных.
Отступив вглубь вестибюля, Эрика отрешенно наблюдала за этой суетой. Хотя туристов было всего три десятка, казалось, что их не меньше сотни. Едва первые гости получили вожделенные ключи от номеров, они ринулись к лифтам, и Эрика сочла разумным убраться с их пути. Если бы ее реакции не были заторможены снотворным, она бы посмеялась над пресловутой «сдержанностью» англичан, от которой не оставалось и следа, стоило им покинуть свой остров.