Она теперь всегда была начеку: прислушивалась, присматривалась, внимательно наблюдала за постояльцами и персоналом, особенно за незнакомцами, если таковые вдруг появлялись на территории отеля. Больше всего Эрику угнетали бассейны: основной, напротив центрального входа, и лягушатник, расположенный возле второго корпуса. Будь ее воля, она бы не допустила, чтобы в этой обманчиво безобидной воде беспечно плескались взрослые и дети. Но последнее слово всегда оставалось за Робертом. Эрика привычно играла роль второй скрипки. Впервые, с тех пор как она стала помогать мужу, ее не устраивало такое положение вещей.
Не будь постоянно довлеющего над Эрикой страха, она получала бы удовольствие от дела, которым занималась. С раннего утра и до позднего вечера Эрика была доступна для служащих отеля, которые являлись в ее кабинет по разным поводам: от незначительных до требовавших срочного вмешательства. Не имея физической возможности находиться одновременно в разных местах, Эрика тем не менее всегда знала, что происходит на всей территории отеля.
Роберт не преувеличивал, когда говорил, что без Эрики не справился бы. Она и в самом деле была его правой рукой. Если бы не ее ответственность и компетентность (незадолго до вылета на Кос она окончила курсы по гостиничному делу), Роберту пришлось бы самому решать множество вопросов.
Эрика видела, что Роберт хочет наладить с ней отношения, заметно охладевшие за прошедший месяц. Она понимала душевный порыв мужа, но не могла на него ответить. С того дня, как Роберт высмеял ее страхи и отказался продать отель, он не просто упал в ее глазах. Он стал чужим человеком – бизнесменом, на которого она работала, получая жалованье, как остальные служащие отеля. Однако Эрика не помышляла о том, чтобы уйти от Роберта. Ее так измотали ожидание беды и бессонница, что она не имела ни сил, ни желания прогнозировать судьбу их брака.
Они по-прежнему спали в разных комнатах, и Эрика уже забыла, когда в последний раз испытывала физическое влечение к мужу, и когда он сам проявлял к ней интерес. Поэтому она сильно удивилась, когда Роберт, проводив Эрику до спальни, вознамерился войти следом.
– Что ты делаешь? – спросила она.
– Пытаюсь попасть в свою комнату.
– Твоя комната дальше по коридору.
– Ты понимаешь, что я имею в виду…
– Роберт, я устала. Давай поговорим об этом завтра.
– Меня не разговоры интересуют.
Роберт надавил на дверь плечом и вошел. Эрика, глядя на него чуть ли не с изумлением, отступила вглубь комнаты. Она не испытывала страха, поскольку не верила, что Роберт сможет воспользоваться преимуществом силы – не такой он был человек.
Однако выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
– Чего ты хочешь? – настороженно спросила Эрика.
– Тебя. Возобновления наших отношений. Той близости, которая была между нами раньше.
– Для этого недостаточно просто заняться сексом.
– Начнем хотя бы с этого. А там посмотрим.
Роберт приблизился к Эрике и попытался обнять, но она увернулась и отступила еще на шаг.
– Пожалуйста, не надо! – попросила она, постаравшись смягчить отказ голосом. – Я, в самом деле, не расположена…
– Прекрати, Эрика. Ты моя жена, и я имею на тебя права, нравится тебе это или нет.
С этими словами он повалил ее на постель. Вначале Эрика еще пыталась сопротивляться, но, осознав тщетность этой попытки, позволила Роберту овладеть собой. Ее безучастность и холодность лишь сильней подстегнули его страсть.
Когда всё закончилось, Роберт с удовлетворенным видом перекатился на свою сторону кровати и моментально уснул.
Глядя в потолок сухими глазами, Эрика спрашивала себя, как она могла дойти до того, что ее изнасиловал собственный муж. За ее спиной размеренно дышал получивший своё Роберт, а ей хотелось вовсе перестать дышать. Она мечтала провалиться в блаженную темноту, в которой нет ни страха, ни боли, ни горечи – вообще ничего нет.
Эрика вспомнила, как всего месяц назад стояла у стойки регистрации в лондонском аэропорту, с нетерпением ожидая посадки на рейс до Коса. Теперь ей казалось, что между тем днем и сегодняшним пролегла глубокая пропасть.
Когда Эрика проснулась, Роберта рядом уже не было. О том, что эту ночь он провел в ее постели – точнее, в их бывшей общей постели, – свидетельствовала лишь вмятина на соседней подушке. Эрика вспомнила, что произошло накануне, и вспыхнула от гнева. Время, однако, не располагало к бесплодным эмоциям: часы показывали четверть восьмого, пора было приниматься за работу.