Почувствовав ее взгляд, Арес Вергопуло обернулся. Их глаза на мгновение встретились, а потом Эрика развернулась и быстро пошла прочь, задыхаясь от пережитого потрясения.
Посылка прибыла на следующий день. Вынув флягу из вороха одежды, Эрика убедилась, что колпачок герметично закручен, вернула ее обратно в ящик, а ящик спрятала под кровать. Впереди у нее были две недели ничегонеделания, и она отправилась изучать остров. Часами бродила по берегу моря (вода еще не прогрелась для купания), сидела за столиками уличных кафе, дегустировала местные блюда, – не менее вкусные, чем в исполнении Персефоны, и даже сплавала на пароме на Нисирос – на случай, если Персефона станет расспрашивать ее об острове.
На исходе второй недели Эрика набралась смелости и отправилась в район, где раньше жили дедушка и мать. Она без труда отыскала их дом, давно принадлежащий другим владельцам, и бывший магазинчик Ставроса Париоса – теперь в нем располагался современный супермаркет. По этой улочке Персефона, совсем еще девчонка, бегала на пляж. А вон по тому переулку она шла однажды вечером, когда рядом притормозила черная машина…
Призраки прошлого, о котором Эрика могла по большей части лишь догадываться, нахлынули на нее с сокрушительной силой. Прошло немало времени, прежде чем она смогла, наконец, сдвинуться с места и уйти прочь от дома, в котором когда-то была счастлива ее мать. Эрика вновь и вновь вызывала в памяти тяжелый, изучающий взгляд Ареса Вергопуло у входа в отель. Должно быть, так же он смотрел на Персефону, когда ее вытащили из машины и поставили перед ним – напуганную, дрожащую от понимания того, что будет дальше.
Если у Эрики и имелись сомнения, не слишком ли много она на себя берет, то теперь эти сомнения исчезли. Она укрепилась в своем решении и стала выжидать – с ясным умом, расчетливостью и абсолютным осознанием последствий того, что собиралась совершить. С самоуверенностью, граничащей с безрассудством, Эрика знала, что ей удастся остаться безнаказанной. Знала она и то, что помимо Ареса Вергопуло, пострадают другие люди – но это являлось частью ее плана. Ей хотелось, чтобы имя Вергопуло и спустя много лет вспоминали с содроганием. Если умрет он один – о нем быстро забудут. Но если он прихватит с собой несколько десятков человек, то будет проклят родственниками невинных жертв и не обретет покоя на том свете.
На протяжении последующих трех недель Эрике пришлось делать множество противных ее природе вещей: прибирать в номерах, драить унитазы, терпеть оскорбления невежественных постояльцев, выслушивать нотации старших горничных и лишиться невинности с начальником службы охраны. Только таким незамысловатым, старым как мир способом Эрика смогла получить доступ к кодам и ключам от помещений системы водоснабжения. По ночам, когда туповатый, похожий на гориллу Созонт крепко засыпал, утомленный любовными утехами, Эрика бесшумно выбиралась из постели, вынимала из кармана Созонта ключи и отправлялась изучать территорию, на которой вскоре ей предстояло стать полновластной хозяйкой – без права на ошибку или минутное промедление. Ей пришлось самостоятельно изучить хитроумную систему подачи воды, проследив весь ее путь из подвала с водозаборной станцией до технического этажа, где находился распределительный бак. С хладнокровием ученого, готового на любые жертвы ради чистоты эксперимента, Эрика прикидывала оптимальную концентрацию яда для растворения в воде – важно было точно рассчитать дозировку, что при таких больших объемах бака оказалось отнюдь не легкой задачей.
Эрике пришлось провести вынужденную репетицию. Слишком уж рискованно было осуществлять эксперимент с первого захода, не имея не только практической, но и теоретической подготовки, ведь раньше этим ядом никто не пользовался – его попросту не существовало в природе.
Эрика узнала, каким образом вода попадает в основной бассейн, и утром десятого июня использовала первую, сравнительно небольшую, порцию содержимого фляги. Осторожно выглядывая из-за шторы в номере с окнами на бассейн, Эрика бесстрастно наблюдала за предсмертной агонией первых жертв. Она все рассчитала верно – несчастные умерли, а не просто отравились. Не менее значимым результатом эксперимента явился тот факт, что, как Эрика и рассчитывала, уже через полчаса после инцидента яда в воде не оказалось; это показали пробы, взятые отельным врачом из самого бассейна и из емкости, откуда подавалась вода. Эрика опасалась, что о случившемся станет известно полиции и властям, но к ее облегчению, Арес Вергопуло запретил предавать странный несчастный случай огласке – под страхом не только увольнения, но и более крупных неприятностей.