– Хозяйка, у нас участились пропажи продуктов. Мне уволить повара и официанток?
– Нет, я сама с этим разберусь. Знаю, кто за этим стоит.
Я всё время старалась развеселить Эла, но он с каждым днём грустил ещё больше. Ничего не имело значения, чтобы я не делала. Возможно, парень сомневался во мне. Сомневаться в ком-то – это не плохо, потому что помогает лучше узнать человека. Хуже может быть только полное безразличие. Значит он ко мне не безразличен.
– Знаешь, я за всё признателен в этой жизни, – сказал мне однажды Эл, глядя куда-то вдаль, когда мы гуляли в саду. – Если бы я мог ходить, но, к сожалению, эта мечта никогда не осуществиться. Я и так рад, что у меня есть ты.
Никогда не сомневайся во мне Эл. Я исполню всё, что ты не пожелал бы. Поэтому дрожащими руками ночью, я набрала номер того мужчины, который позволил мне поселиться в «Птичьей клетке».
– Ты хочешь, чтобы я оплатил ему операцию на ногах? – засмеялся он, услышав мою просьбу. – Никто не делает добро просто так. Теперь я повышу свою цену.
– Меня не интересует цена.
– Так и не поумнела? Жаль, мне становится скучно, – мужчина замолчал. Тяжёлая пауза затягивала, а потом он снова заговорил. – Ты понесёшь тяжёлое наказание за свои преступления.
– Преступления? – удивлённо спрашиваю я.
– Да, ты ведь украла еду? Но, думаю, тебе не стоит ничего бояться. Ты же умная девочка, – с этими словами мужчина отключился. Хозяйка отеля, находившаяся с ним в одном кабинете, удивленно посмотрела на него. – Всё, что ей осталось – достичь вершин удовольствия, чтобы падая, корчится в агонии.
– Зачем ты развращаешь такую невинную душу? – спрашивает у него женщина.
– Это ведь наша с тобой игра. Сможешь ли ты изменить исход их судеб? Что ты предпримешь, ведь уже почти всё человеческое эти люди погубили в собственной лжи.
– Это в тебе давно нет ничего человеческого, – ответила хозяйка, выходя из кабинета мужчины. Она до сих пор ни разу не видела его лицо. Только голос был его отличительной чертой, который она часто слышала в собственных кошмарах. Ожидая того дня, когда после его игр ничего не сможет исправить.
– Если бы ты знала, как ошибаешься, – грустно улыбнулся мужчина, глядя на только что закрытую дверь.
* * * * *
– Хелен, ты слышала? Мне скоро будут делать операцию! Я смогу ходить! – радостно сообщил мне Эл. Парень просто сиял от счастья. – Тогда я смогу пойти куда угодно. Мне откроется весь мир. Я покажу его тебе, Хелен. Ты пойдёшь со мной?
– Конечно, пойду, – говорю ему я, обнимая.
– Я счастлив. Это, наверное, действительно Бог! – радостно кричит Эл. Я перестаю улыбаться. Нет, это не так. Это не Бог. Это ведь я. Посмотри на меня! Это не было чудом Эл. Но вместо того, чтобы сказать всё это, я промолчала. Закончив очередную прогулку, мы возвращались в номер к Элу, где обычно находились до вечера. Но там нас ждала неожиданность. Высокая девушка лет двадцати трёх стояла с продуктами у дверях номера Эла. Её тёмные волосы были уложены в аккуратную причёску. Строгая одежда идеально сидела на красивой фигуре девушки. Она мило и застенчиво улыбалась нам. Самое ужасное, что именно эта девушка стояла с продуктами и я никогда не видела её среди работников отеля. Она хотела забрать у меня Эла.
– Меня поймали, – застенчиво проговорила девушка. – Я делала это тайно до этого момента.
– Так это ты всё время оставляла мне еду? – спрашивает её Эл.
– Да, – это не правда! Что она говорит?
– Но почему?
– Тебе сложно находиться здесь, – радостно улыбается девушка ему. Она даёт ему в руки пакет с едой. – Я это постоянно видела. Поэтому решила тебе помогать тайно. Но ты мне нравишься, поэтому я рада, что ты меня раскрыл.
Почему? Почему всё так? Ведь это я приносила ему еду. Но я не могу рассказать это Элу. Нельзя, чтобы он узнал. Почему всё так обернулось?
– Спасибо, – говорит он девушке и улыбается ей. Не смей! Не смей улыбаться кому-то кроме меня! Я не разрешаю! Ты только мой. Почему так больно? Глядя на их счастливые лица, я убегаю. Не знаю сколько пробежала. Моё сознание очнулась, когда я оказалась на том месте, где травмировала себе ногу. Люди говорят, что время лечит всё. Боль проходит. Надо только потерпеть, пережить первые, самые трудные дни. Вот только у каждого боль своя, разрывающая на части. Зависть к тому, что не можешь сказать. Всегда отличается твоя боль от боли чужой – твоя больнее. Мне совершенно не хотелось пускаться в пространные объяснения. Я думала, что это уже пережила. И оставила в прошлом. Боль потери, тоску, нежелание жить. С собой взяла только надежду на чудо. Но разве такое объяснишь?