Интересно как давно я живу в этом отеле? Не знаю, точнее не помню. Попал я сюда при помощи приглашения, которое случайно обнаружил у себя в почтовом ящике. Меня это удивило, но это был лучший способ исчезнуть хотя бы на время от всех. Мрачный он какой-то. Редко можно увидеть здесь кого-то, даже горничных. Хотя им стоит отдать должное, появляются всегда в нужный момент, словно призраки. Всё здесь покрыто тайной и темнотой. Одно название чего стоит «Птичья клетка». Впрочем, идти в другое место у меня нет желания, как и выходить из номера. Телефон раздражает своими звонками. Но если разобью, придётся заплатить за новый.
– Да, слушаю, – поднимаю трубку.
– Здравствуйте, – проговорил женский приветливый голос. – Это Кей? Вас беспокоят с видеопроката. Вы задолжали нам диски, поэтому очень большая просьба вернуть сегодня вечером. Иначе вам придётся заплатить штраф.
– Хорошо. Я понял, – сказав это, я положил трубку. Всё же придётся выйти на улицу. Штраф платить за какие-то диски совершенно не хотелось. Глупо в такие моменты думать о мелочах, но именно они помогают нам жить дальше. Даже если слишком больно быть одному. Странно, почему-то именно эта девушка из видеопроката назвала меня по имени. Вышел на улицу. Холодно. И ведь не из-за температуры на улицы, внутри холодно. Одиноко.
– Я приготовила тебе макрель, – говорила мне моя мать, когда я приезжал на праздники к родителям.
– У тебя интересный запах духов, – говорили девушки с работы, которые видели меня ежедневно.
Мам, я уже давно ненавижу макрель. И постоянно покупаю себе одни и те же духи. Мне просто интересно, так для себя, вы хотя бы знаете меня? Или же самое элементарное: вы помните моё имя?
* * * * *
– Моя задача была вывести его из номера, иначе игра будет неинтересна, – заговорил мужской голос в кабинете. Мужчина был доволен собой. – Когда хочешь знать правду, следует быть готовым к тому, что впоследствии тебе придётся с ней жить. Я заставлю его не убегать. Он и так пуст внутри. Как поступишь ты?
– Послушай, мы не дьяволы и не боги. Мы люди, всего лишь слабые люди… – закричала на него я. За последнее время с ним моё терпение скатилось на нет. Я вскочила из своего места, но потом снова резко села обратно и попыталась взять себя в руки. – Что ты задумал?
– Ничего, просто встряхнуть его, – он снова ухмыльнулся. Если в этом человеке и было нечто доброе, то он прятал его достаточно глубоко. Не зная его истинных целей, но изучив этого мужчину, я поняла один его грубый недостаток. Это невероятно гордая личность. Вряд ли ему так сильно были нужны те деньги, которыми этот человек разбрасывался и угрожал. Чего он в действительности жаждет, так это абсолютной власти. Возможности контролировать всех и каждого. – Ты устала от меня?
– Не от тебя, – подошла я к его креслу. Руки тряслись. Пора заканчивать с его загадочной личностью, которая совершает давление на всех тех, кто работает вместе с ним. Он такой же человек, как и все мы. Выдерживаю паузу, обхожу кресло и становлюсь напротив него. – От твоего отсутствия, – передо мной сидел мужчина лет тридцати пяти, возможно, старше. Коротко стриженные каштановые волосы. Худощавое лицо. Сосредоточенный холодный взгляд серых глаз, напряжённо изучавших меня. В нём не было ничего необычного, вот только нечто заставляло держаться от него подальше. – Ужасный взгляд.
– Быть может, это моё истинное «я»? – насмешливо произнёс мужчина, только сильнее накаляя ситуацию между нами. Я преступила его границу, хотя он никогда о ней не говорил. Мой рот скривился в усмешке, после чего я направилась на выход. – Что теперь будешь делать?
– Исправлять то, что уже видно сделал ты, – перед дверью я остановилась, и посмотрела на мужчину. – Убить – это легко. Ты можешь убить своих врагов, уничтожить друзей, свою страну, своих людей. В конце концов, от всего этого ты уничтожишь и самого себя. Самое смешное, что тебе всё равно будет мало. Потому что ничто тебя не может наполнить, – я закрыла за собой дверь.
– Ты ошибаешься, – закончил он наш разговор фразой, которую я не услышала.
* * * * *
Я шёл по улице пытаясь вспомнить дорогу к магазину видеопроката. Что я сам могу о себе сказать? Смерть матери, борьба за выживание. Хотя подобным уже никого не удивишь. Скажем так, выживание въелось у каждого человека под кожу, загрязнило кровь и добралось до сердца, очерствив его. Это заставило меня потерять веру в людей. Я сам, в конце концов, осознал с ужасом, что ничего не знаю о людях, которые находятся рядом со мной. Но ничего не мог уже изменить. Никому не верил и от этого меня мучила совесть. Не различал лиц людей, все они стали для меня подобными. Наверное, праведники плакали надо мной, услышав, какая тьма твориться в моей душе. Наверное, хотя и в этом я не уверен, потому что тьма присутствует в каждом из людей.