– Я её заберу к себе, – ответил я на ворчание старухи. Маленькая ручка девочки легко легла в мою большую ладонь. Она с сомнением посмотрела на меня, словно ожидая, что я передумаю. Что же я натворил своей неспособностью жить и жалостью к себе? Господи, как же стыдно. Самая большая человеческая глупость – боязнь. Боязнь совершить поступок, поговорить, признаться, жить, надеяться. Мы всегда боимся и поэтому проигрываем. Но вопрос лишь в том, что именно мы выбираем. – Твоя сестра умерла. Если хочешь, можешь пойти со мной? Я буду тебя защищать всегда. Как тебя зовут?
– Маша, – рыдая проговорила, наконец, девочка. Я обнял её. По моим щекам тоже потекли слёзы, от осознания своей собственной беспомощности. Ведь мне было не под силу сейчас уменьшить её боль.
– А меня Кей, – выдавил я, вытирая слёзы девочке. – Теперь мы с тобой семья.
Заказав такси, мы поехали в «Птичью клетку».
* * * * *
– Что ты творишь? Зачем ты убил девушку? – закричала я на мужчину.
– Ты не могла это исправить, даже если постаралась, – пожал он плечами, раскладывая книги на книжной полке. – В этом была вся Маргарита. Либо всё, либо ничего. И опасаясь, что всего ей не получить, она выбирала ничего из гордости. Но заметь эта девушка была неплохим катализатором для твоего постояльца. Игра теперь явно идёт в твою пользу.
– Люди – не игрушки! – закричала я, сев в кресло. Надо успокоиться. Надо прийти в себя. Для этого мужчины в жизни существует только два типа людей: те, кто приказывает, и те, кто подчиняется. Тем в чьих руках власть победа и достаётся. Но он ошибается. Я выдыхаю и уже спокойно говорю. Без эмоций и презрения. Говорю факт. – Ты проиграл, так как отказался от своего девиза: «Главное – власть», – взамен опустился до мелочной наживы. И понесли потери.
– Ломаешь себя, стараясь казаться спокойней, – сказал он, склоняясь надо мной. – Это интересно. Ты взрослеешь. Ломай себя. И в трещинах переломов ты увидишь свет. Сомневаешься во всём, что верила до сих пор? Сомневайся. В людях нужно сомневаться. Многие понимают всё превратно. Но ты ведь сейчас всё осознаёшь, не так ли? Сомнение – это путь к познанию людей. «Доверие» несомненно, благородное дело, но знаешь под маской «доверия» люди зачастую просто не хотят понимать других. Истинное доверие тут не причём. Это равнодушие. Бесчисленное число людей в мире просто не осознают того, что равнодушие намного губительнее недоверия. Вот так и получается, что истинное зло – это равнодушие по отношению к другим. Вот так получается, что это я проявляю свою доброту, к людям изучая их, а ты зло помогая им бездумно. Это разница между нами, – он взял прядь моих волос в свои руки и, прикоснувшись к ней своими губами, опустил её назад. – Поэтому не доверяя. Сомневайся. Изучай. И всегда смотри, чего они на самом деле стоят.
– Я приму твой совет к сведению и, надеюсь, ты скоро исчезнешь из моей жизни, – с сарказмом сообщила ему я.
* * * * *
В номере был бардак. Наверное, здесь никто не убирал ещё с моего прошлого ухода. Горничные просто решили не беспокоить малообщительного затворца, поэтому обходили мой номер стороной.
– Я тут всё приберу и сдам диски, – сказал я, увидев, что диски из видеопроката так и лежат у меня на столе. – А потом мы сходим в магазин и купим чего-то вкусненького. Так, что идём?
Девочка стеснительно поставила на пол свой маленький, старенький рюкзачок. Маша положила своего любимого мишку на диван, и стала помогать мне по уборке. Я часто посматривал на неё во время уборки. Люди погибают, когда сдаются. Если люди отказываются сдаваться, они получают право на жизнь. Благодаря этой маленькой девочке, я получил право на жизнь. Тот, кто отвечает на удар, становится сильнее – это истина любого времени. Все в этом мире – борьба, потому что это часть мира, в котором рождаются люди. Закончив с уборкой, мы с Машей всё же добрались до видеопроката.
– Здравствуйте! – заговорила молодая продавщица. Что-то не так. Голос не тот. – Я смотрю у вас много просроченных дисков! Вам теперь придётся заплатить штраф.