— Мы это сделали, — я опустился на корточки рядом, заглядывая в её лицо. Никакого пафоса, только чистый азарт победы. — Твоя тётя Зина очень удивится, когда узнает, что у «Морской сказки» лист ожидания на месяц вперед. Так что выдыхай, партнер. Экзамен сдан.
●●●●●●●
ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ 18+
Секреты тонут. Правда всплывает.
Новинка от Евы Уайт
https:// /shrt/BA9v
Волны скроют твои
СЕКРЕТЫ
https:// /shrt/geyP
Глава 10
Бутылка красного сухого «для особого случая» пылилась на самой нижней полке кухонного шкафа года три. Я достала её, обдула горлышко и на секунду задумалась. Был ли этот случай особым? Наверное, нет. Просто после того, как видео с нашим фонтаном набрало первые пятьдесят тысяч просмотров, а телефон на стойке регистрации начал разрываться от реальных звонков, мне впервые захотелось... выдохнуть. И не в одиночестве.
На ужин я не стала придумывать ничего сложного. Нарезала крупных, пахнущих солнцем крымских томатов, бросила на сковородку горсть базилика из огорода бабы Нины и смешала всё это с пастой. Просто, быстро и по-нашему.
Когда за окном сгустились сиреневые сумерки, Панкратов спустился на кухню.
Я невольно окинула его взглядом. Он сменил рабочую куртку на чистую белую рубашку — ту самую, в которой приехал в первый день завоевывать побережье. Только теперь рукава были небрежно закатаны до локтей, а верхняя пуговица расстегнута. Столичный лоск никуда не делся, но в этих облупившихся стенах он больше не выглядел чужеродным.
— Пахнет прилично, Соболева. Я ожидал увидеть здесь сухпаёк строителя, — Арсений выдвинул стул и сел, с любопытством разглядывая тарелку.
— Ешь давай, критик питерский, — я налила вино в два граненых стакана (нормальные бокалы разбились еще при прошлом курортном сезоне) и пододвинула один к нему. — Поваров из ресторанов Мишлен сюда пока не завезли.
Он взял вилку, попробовал и на пару секунд замолчал. Я внимательно следила за его лицом. Никаких дежурных комплиментов не последовало, но то, с какой скоростью паста начала исчезать с его тарелки, сказало мне больше любых слов. Внутри разлилось глухое, приятно покалывающее тепло.
— Знаешь, — нарушил он тишину, отодвигая пустую тарелку и делая глоток вина, — в Питере на деловых ужинах принято хвалить шеф-повара, даже если тебе принесли подошву под соусом из трюфелей. Размазывать пафос по тарелке. А у тебя... просто вкусно. Без дураков.
— У нас тут вообще всё без дураков, Панкратов, — я улыбнулась, крутя стакан в ладонях. — Поселок маленький, если начнешь строить из себя кого-то другого, тебя быстро раскусят. Баба Нина соврать не даст.
Арсений негромко рассмеялся. Его взгляд — теплый, внимательный — остановился на моем лице. В полумраке кухни его глаза казались совсем темными. На секунду мне стало трудно дышать от этой внезапной тишины.
— Пойдем отсюда, — я резко поднялась, подхватывая бутылку. — Покажу тебе мое секретное место. Пока чайки не спят.
Старая пожарная лестница на торце здания скрипела под нашими шагами так, будто собиралась сдаться. Мы выбрались на плоскую крышу отеля — небольшой пятачок, обнесенный ржавыми перилами.
Отсюда открывался сумасшедший вид. Море внизу казалось огромным куском темного атласа, а закатное солнце как раз тонуло в воде, окрашивая горизонт в рваные полосы багрового и золотого. Ветер сразу же швырнул мне в лицо пряди каштановых волос, и я наспех перехватила их ладонью.
Я усадила Арсения на старый деревянный ящик, который заменял здесь скамейку, а сама устроилась рядом, обхватив колени руками.
Над водой, оглашая побережье дурными криками, кружила стая чаек. Я невольно втянула голову в плечи, когда одна из птиц пролетела слишком близко над крышей.
— Соболева, ты что, чаек боишься? — Арсений заметил мое движение, в его голосе промелькнула ирония. — Ты, девчонка с моря?
— Я их ненавижу, — буркнула я, делая глоток прямо из стакана. — Это не птицы, это летающие крысы с характером. Мне было лет семь, я стояла на пирсе с чебуреком. Одна эта тварь спикировала и клюнула меня. Чебурек отобрали, кровь шла, дед меня потом перекисью поливал. С тех пор у нас взаимная неприязнь.
Арсений тихо улыбнулся, глядя на бушующее внизу море.
— Ну, у каждого свои летающие крысы.
— А ты чего боишься, Панкратов? Только не говори, что ничего. Не поверю.
Он помолчал, лениво покачивая вино в стакане. Оранжевый свет заката ложился на его жесткий профиль, делая лицо резким, почти скульптурным.