— Тишины, наверное, — вдруг глухо произнес он. — Странно, да? В Питере я засыпал под гул проспекта, под сирены, под стройку под окнами. А здесь в первую ночь вышел на крыльцо — и оглох. Слышно только, как волна идет. И такое чувство, будто все твои проблемы, контракты, суета — всё это обнуляется, становится мелким и неважным. Пустота пугает, Соболева. Когда не за что зацепиться умом.
Я повернула голову и посмотрела на него. В этот момент столичный циник Панкратов окончательно исчез. Был просто мужчина — уставший, сложный, который снял свои дорогие доспехи.
— Теперь есть за что зацепиться, — тихо сказала я. — За отель. За фонтан. За сумасшедших бабушек. За меня, в конце концов.
Арсений повернулся ко мне. Между нашими лицами было всего несколько сантиметров. Ветер свистел в перилах, а над головой снова пронзительно заорала чайка. Я машинально зажмурилась, но испугаться не успела — горячая, широкая ладонь Арсения легла мне на затылок, мягко притягивая к себе.
Он обнял меня за плечи, закрывая от ветра и от этих чертовых птиц. Я уткнулась носом в его хлопковую рубашку, чувствуя, как от неё пахнет порошком, морем и тем самым теплом, от которого кружилась голова. Мои пальцы крепко вцепились в его ткань на спине.
— Я же обещал бабе Нине, что ничего здесь не сломаю, — его голос прозвучал прямо над ухом, с легкой, едва уловимой хрипотцой. — Так что твоё темечко под моей личной охраной, Соболева. Чайки не пройдут.
Я тихо фыркнула ему в плечо, чувствуя, как внутри разливается глухое, абсолютное спокойствие. Впервые мне не нужно было быть сильной. Мне не нужно было держать оборону. Можно было просто сидеть на ржавой крыше, пить дешевое вино и знать, что этот невозможный питерский застройщик сейчас никуда не уедет.
Мы сидели так, пока солнце окончательно не упало за горизонт, оставив после себя лишь густые черничные сумерки и тихий, мерный шум прибоя.
Глава 11
Утро началось с хороших новостей — редкое явление за последнюю неделю.
Лиза обнаружила меня в холле, где я допивал вторую кружку растворимого кофе, пытаясь свести в таблице расходы на стройматериалы. Она буквально светилась. Густые каштановые волосы были наспех перехвачены крабом, на щеках играл легкий румянец, а в карих глаза плясали шальные искры.
— Панкратов, бросай свои бумажки, — она оперлась о стойку регистрации. — Видео ребят выстрелило так, что у меня директ лопается. Двое ребят из Симферополя уже перевели предоплату за четвертый номер. Они приедут сегодня вечером. Сами! На своей машине!
Я невольно улыбнулся, чувствуя, как внутри поднимается волна чистого, эгоистического триумфа. Бизнес-чутье меня не подвело.
— А ты сомневалась, Соболева. Лови волну, пока горячо. Это только начало.
Я поднялся, намереваясь подойти к ней, но в этот момент входная дверь отеля распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли штормом.
На пороге нарисовался персонаж, который словно сбежал со съемок сериала «Спасатели Малибу». Высокий, широкоплечий, со светлой копной выгоревших на солнце волос и белозубой улыбкой, способной ослепить небольшую эскадру. В руках этот ураган держал огромный веник из дикого шиповника и лаванды.
— Лизок! — гаркнул блондин, шагая внутрь и полностью игнорируя мое существование. — В поселке говорят, тебя тут питерские рейдеры зажимают? Отель снести хотят? Я с дежурства снялся, пришел помогать. Кому тут шею свернуть?
Я медленно опустил кружку на стол. Так-так. А вот и местный колорит подъехал.
Лиза при виде визитера не покраснела, а скорее страдальчески закатила глаза, хотя улыбку сдержать не смогла.
— Коля, угомонись. Никто меня не зажимает. Ты чего примчался?
— Как чего? Ты же знаешь, я за тебя в огонь и в воду, — блондин по-хозяйски бахнул веник на стойку прямо поверх моих чертежей и наконец соизволил перевести взгляд на меня. Улыбка с его лица сползла, сменившись оценивающим, прищуренным взглядом.
— Коля, познакомься, — Лиза деликатно отодвинула букет от бумаг. — Это Арсений. Наш... инвестор и партнер. Мы вместе занимаемся реконструкцией. Арсений, это Николай. Местный спасатель.
Коля шагнул ко мне, выпячивая грудную клетку. Протянул широкую, мозолистую ладонь.
— Николай. Знаю Лизу с детского сада. Носил её портфель, вытаскивал из моря, когда она тонула. В общем, в курсе всех её дел.
Я принял рукопожатие. Пальцы у спасателя были как тиски — классический жест провинциального альфа-самца, пытающегося показать, кто здесь хозяин тайги. Я сжал в ответ с той же силой, сохраняя на лице маску абсолютного, ледяного спокойствия. В бизнесе я и не таких акул ломал.