Она круто развернулась и зашагала к лестнице. Но у самого поворота синий платок притормозил. Женщина обернулась и как бы между прочим бросила:
— Варенье у меня есть. Из костяники и вишни. Лизок зайдет — я ей банку передам для тебя. К чаю. А то бледный ты какой-то, городской.
Когда за ними захлопнулась входная дверь, я буквально сполз по косяку и сел на верхнюю ступеньку лестницы. По лбу катился пот. Переговоры с акционерами крупного холдинга на прошлой неделе показались мне детским садом по сравнению с тремя местными пенсионерками. Те хотя бы просили цифры и долю в бизнесе. Эти требовали гарантий для дедовской люстры.
Снизу донесся тихий, сдавленный звук.
Я перегнулся через перила. Соболева стояла у стойки регистрации, зажав рот ладонью, и её буквально трясло от хохота.
— Смешно тебе? — хмуро спросил я, спускаясь вниз.
— Не то слово, Панкратов! — она наконец рассмеялась в голос, утирая слезы. — Ты бы видел свое лицо, когда баба Клава тебе про варенье сказала. Ты выглядел так, будто тебе только что предложили взятку в особо крупном размере. Считай, ты сдал главный экзамен. Баба Клава свое вишневое даже главе администрации на юбилей не принесла, а тебе выделила. Ты теперь неприкосновенный.
— Буду знать, — я криво улыбнулся, останавливаясь у стойки. Приятно было видеть её такой — без колючек и ехидства. — Ладно, раз уж местное население дало добро, надо двигаться дальше. У меня есть идея по поводу внутреннего дворика.
Лиза сразу подобралась, в глазах мелькнуло любопытство:
— Какая?
— Там, в зарослях шиповника, стоит старая каменная чаша. Миша сказал, это дед когда-то пытался сделать фонтан, но не довел до ума водопровод. Если мы вычистим камни, заменим форсунки и пустим туда чистую воду с нормальной подсветкой — вечером это будет пушка. Гости будут на крыльце сидеть, чай пить, воду слушать. Атмосфера. Что думаешь?
Лиза замерла, уставившись на меня так, будто у меня на голове выросли рога. Или нимб.
— Фонтан? Дедов? — переспросила она тихо. — Он правда хотел... в девяносто пятом еще, но насос сгорел, а денег на новый не было. Ты серьезно хочешь его восстановить?
— Абсолютно. Это копейки по сравнению со сметой на трубы, зато объект сразу получит лицо.
Лиза отвела взгляд, и я заметил, как у неё чуть дрогнули губы. На секунду показалось, что она сейчас снова включит свою боевую броню, но она просто кивнула, глядя куда-то в сторону фикуса.
— У меня в городе есть знакомый мастер, — сказала она, и голос её прозвучал непривычно мягко. — Он дяде Мише сват или брат, неважно. Короче, он старый, но по гидравлике и камню — лучший в районе. Давай завтра съездим? Я покажу дорогу.
— Договорились, — я кивнул. — Завтра так завтра, партнер.
Она улыбнулась — быстро, как-то по-девчоночьи, и юркнула на кухню, оставив меня один на один с портретом усатого деда на стене. Мне показалось, или старик на фотографии посмотрел на меня чуть менее сурово, чем вчера? Наверное, всё-таки виноваты галлюцинации от утреннего стресса и запаха мяты, который, кажется, намертво въелся в эти стены.
●●●●●●
Дорогие читатели!
Приглашаю вас в другую захватывающую историю в рамках нашего литмоба
Мария Мирей
https:// /shrt/T2z2
Мажор и Колючка
https:// /shrt/xt3S
Глава 6
Я проснулась от того, что в стенах что-то утробно завыло.
Звук был глухим, вибрирующим, словно старый отель застучал зубами от холода. Я села на кровати, вглядываясь в темноту. Секунда, две — и до меня дошло. Это не ветер. Это вода, которая с бешеной скоростью неслась по трубам туда, где её быть точно не должно.
Часы на тумбочке показывали половину третьего ночи.
Я накинула джинсы прямо поверх пижамных штанов, сунула ноги в резиновые сапоги и выскочила в коридор. У порога «люкса» Панкратова уже блестела ровная, темная лужа. Вода лениво сочилась из-под двери, пропитывая старый советский паркет.
— Ну дед, ну удружил с водопроводом, — прошипела я, подлетая к двери, и забарабанила кулаком по дереву. — Панкратов! Открывай! Тонем!
— Открыто! — глухо донеслось изнутри.
Я толкнула дверь и замерла на пороге.
Картина была эпичной. Арсений стоял посреди комнаты по щиколотку в воде. Без рубашки, в одних спортивных штанах, с мокрыми, облепившими лоб волосами. В руках он держал мое лучшее махровое полотенце, пытаясь заткнуть им стык трубы у стены. Вода оттуда хлестала жизнерадостным веером, аккурат ему в лицо. На полу плавали его дорогие кожаные туфли.