Но это точно не подвал, насколько я могу судить. По крайней мере, не тот, куда до этого меня водил Элиас. Я гадаю, который сейчас час и как скоро я снова его увижу. Но часов нигде нет, а мобильник я оставила в своём номере.
Джошуа указывает вперёд, на серую металлическую дверь, а затем, вытащив из кармана ключ, оборачивается к нам и улыбается. За ней оказывается внутренний дворик, выложенный бетонными плитами, справа находятся зелёные мусорные баки, и запах мусора смешивается с ароматом цветов из сада, расположенного по другую сторону стены. Но группа не останавливается здесь. Таня подходит к пластиковой скамье и поднимает крышку. Она достаёт фонарики и раздаёт их. Когда наступает моя очередь, мне достаётся маленький бытовой фонарик, в то время как остальные держат прожекторы.
Стоит нам сойти с бетонных плит в сторону к деревьям, становится прохладнее. Мы идём через траву, сквозь ночную тьму невозможно ничего увидеть, за пределами сада царит полнейший мрак. Лурдес и остальные хихикают, лучи их фонарей танцуют по деревьям и траве. Я не могу вспомнить, как выглядит мир вне стен отеля «Руби». Когда мы приехали сюда, ночь не казалась такой тёмной.
— Подождите, — говорю я и ускоряю шаг. Света моего фонарика недостаточно, чтобы я чувствовала себя спокойно, особенно когда мои друзья растворяются в маленьких кружках света в темноте. Я подбираюсь к Лурдес и беру её за руку. Она искоса смотрит на меня, половина её лица скрыта тенью.
— Кого мы встретим первым? — спрашивает она. — Нас здесь не было несколько месяцев, если не дольше. Но держу пари, это будет Арас, старый дух. По-моему, он даже старше отеля «Руби».
Я сглатываю, не уверенная в том, шутит ли она, но потом раздражаюсь на себя же, что попалась на эту удочку. Закатив глаза, я тяну её за руку.
— Давайте вернёмся, — говорю я. — Здесь становится всё холоднее.
— Подожди немного, — бормочет Лурдес и тянет меня вперёд, не обращая внимания на мою мольбу о возвращении в отель. В воздухе висит тишина, которую нарушает лишь отдалённый смех Джошуа. И этот звук успокаивает меня, не даёт оторваться от реальности.
— Мы уже почти на месте, — говорит Лурдес, наводя свой фонарь на небольшую старую тропинку, извивающуюся между разросшимся кустарником. Я обнимаю себя руками — чем дальше мы уходим, тем ниже становится температура. Через несколько секунд свет от фонарей скользит по пустому пространству и вдруг падает на что-то огромное. Я, запнувшись, останавливаюсь, вначале не совсем понимая, что передо мной.
Лурдес бросается вперёд, в то время как по другой тропинке подходят Джошуа, Таня, Кейси и Уоррен. Свет их фонариков наведён на то же самое сооружение.
Фонтан, вернее, то, что было им раньше. Сейчас же это просто каменная статуя, силуэт которой искажён покрывающими её от самого основания плющом и мхом. Лурдес и остальные ставят свои прожекторы на каменный ярус, осветив всю площадку, а потом рассаживаются на каменных скамейках рядом. Джошуа уже открыл холодильник и раздаёт выпивку, но я предпочитаю осмотреться. Позади нас громоздится «Руби», хотя свет из его окон сюда не попадает.
Возможно, мы всего лишь вышли за пределы сада, но кажется, как будто мы на расстоянии вечности. Разросшийся кустарник полностью скрывает нас из вида, словно природа создала эту маленькую поляну специально для нас.
— Одри, — окликает меня Джошуа и протягивает бутылку. Я улыбаюсь и подхожу к фонтану, чтобы взять её. Остальные наблюдают за мной и, когда я делаю глоток, похоже, расслабляются и говорят о том, как долго их здесь не было.
— Что это за место? — усевшись рядом с Лурдес, спрашиваю я. Холод от камня проходит сквозь джинсы, и меня передёргивает. Таня садится на колени к Джошуа, обняв его за плечи одной рукой. Кейси и Уоррен прислоняются к устланному мхом фонтану. Уоррен вынимает из кармана пиджака небольшую прозрачную фляжку и наливает оттуда в свой стакан, а затем протягивает остатки Кейси, которая допивает их.
— Памятник, — отвечает Лурдес. Она ставит свою бутылку, поворачивается и берёт один из фонарей. Затем принимается очищать от плюща и мха небольшой участок в центре второго яруса фонтана. — Видишь? — Она указывает фонарём на покрытую паутиной бронзовую табличку: «В память о погибших в пожаре в 1937 г. Пусть ваши блуждающие души обретут покой».
— И что это значит, чёрт побери? — встретившись взглядом с Лурдес, спрашиваю я. — Они ожидали, что тут будут водиться призраки? Какое-то странное посвящение.
Она смеётся, ставит фонарь на место и подхватывает своё пиво.
— Они поставили этот памятник лишь через лет пять-десять после случившегося, — говорит Лурдес, словно такая разница во времени не имеет значения. — Просто начали поступать жалобы от гостей на всевозможные досадные случаи — разбитые бокалы, пропавшие вещи, холодные прикосновения к коже. Люди перестали останавливаться здесь, так что владельцы воздвигли этот мемориал там, где бы его не нашли обычные гости, но смогли бы найти призраки. Они почему-то решили, что последним просто хочется признания.