— Это серьёзно скажется на моём дне, — говорит Элиас, а затем смеётся. — Может быть, даже на целой неделе.
— Угу, — соглашаюсь я и потираю губы. На ощупь они припухшие, и горят так, что мне хочется снова поцеловать его. Я полна сил. Живая.
— Наши двадцать три часа становятся всё короче, — говорю я.
Улыбка Элиаса угасает, на лице появляется грусть. Мне не нравится эта перемена настроения, и я шагаю вперёд и кладу руки ему на плечи. Встав на цыпочки, быстро целую его в губы.
— Пойдём в кафе, — говорю я и снова целую. — Сделаем что-нибудь порядочное.
— Зачем? — Элиас пытается углубить поцелуй, но я смеюсь и отскакиваю от него. И я совершенно очарована, когда он берёт мою руку, поднимает к своим губам, целует её, а потом опускает и переплетает наши пальцы. — Ладно уж, — драматично вздохнув, говорит он. — Пойдём, но я всё время буду думать о том поцелуе.
— Я рада, что смогла произвести впечатление.
Он что-то бормочет в знак согласия, и мы шагаем по коридору, обратно к цивилизации. Я жду, что Элиас выпустит мою руку, пока никто не заметил, но нет. Он сжимает её даже ещё крепче.
***
Мы — одни сплошные гормоны — сидим за маленьким столиком на задней веранде и глупо глазеем друг на друга. Элиас продолжает держать мою руку и скользит пальцами по моим, дразня меня своим чувственным прикосновением.
— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — печально улыбаясь, говорит он, а затем берёт свою белую фарфоровую чашку и делает глоток кофе. — Но я понимаю, что тебе здесь не место.
— О? — спрашиваю я, наполовину чувствуя себя польщённой, а наполовину одинокой от мысли о том, что лишняя тут. — Может, это тебе здесь не место? — глядя на наши переплетённые руки, спрашиваю я. — Я слышала, что у моей бабушки очень милый чердак.
Элиас смеётся и поднимает руку, чтобы ещё раз поцеловать мои пальцы, а потом отпускает её. Я обхватываю ладонями свой стакан, уже скучая по теплу Элиаса. Я рассказала ему, как мне страшно ехать к бабушке. Что я не буду знать там никого, кроме Дэниела.
— Я бы увёз тебя из того дома, — тихо говорит Элиас, уставившись на чашку. — Я бы увёз тебя туда, куда ты захотела, Одри. — Он поднимает голову, его лицо мрачное от сопереживания мне. — Я бы стал твоей семьёй.
Пунктиром на моём сердце проложено всё то, что я так хотела услышать за последние три месяца, и Элиас соединяет все точки.
— Мы убежим вместе, — шучу я, хотя ни один из нас больше не улыбается. — Думаю, Калифорния вполне подойдёт.
— Да, — соглашается Элиас. — Я там вырос.
Элиас опускает чашку, отставляет её в сторону и облокачивается на стол. Он отворачивается, чтобы посмотреть на сад, на аккуратно подстриженные кусты, на виднеющиеся вдалеке горы. Но в этом пейзаже преобладают цветы — яркие розы нескольких оттенков, их аромат долетает даже до нас. Совершенно точно, это самый лучший вид, открывающийся из отеля.
Несколько минут проходят в комфортной тишине, но вот Элиас озорно смотрит на меня.
— Я передумал, — говорит он.
— Насчёт чего?
— Насчёт того, чтобы пригласить тебя к себе в номер. Я сниму трубку телефона с рычага.
Я смеюсь, обдумывая его предложение. В животе порхают бабочки, внутри всё скручивается от желания. И я сама себе не верю, когда слышу, как отказываюсь.
— Я не могу, — говорю я, опуская подбородок на сложенные над столом руки. — Я не должна, — поправляю саму себя. — И неважно, как сильно мне этого хочется.
— У нас по-прежнему есть двадцать три часа, — разочарованно говорит Элиас, но не давит на меня. Открыв чёрную папку с чеком, он быстрым размашистым движением ставит свою подпись.
— Двадцать два, — замечаю я и смеюсь, когда его глаза сужаются.
— Иди сюда, — шепчет он, отбрасывает ручку и наклоняется ближе. Я делаю, как сказано, и он целует меня, перегнувшись через стол, сладким, дразнящим поцелуем. Он проводит своими губами по моим губам, а потом я чувствую нежное прикосновение его языка, жар его рта. У меня кружится голова, и я хватаюсь за его рубашку, чтобы притянуть его ближе.
— Простите, что отрываю вас.
Мы с Элиасом подпрыгиваем на месте, и я вижу Джошуа, одетого в униформу отеля «Руби», и он нисколько не выглядит виноватым. Самодовольно улыбнувшись Элиасу, он поворачивается ко мне.
— Меня прислали со стойки регистрации. Одри, тебя ищет твой брат. И, похоже, хорошо, что я нашёл тебя первым. — Он фыркает от смеха и, развернувшись на каблуках, уходит внутрь.
— Что у тебя с Джошуа? — спрашиваю я, выпрямляясь на стуле, потому что чувствую себя неловко из-за того, что меня поймали за поцелуем. Осмотревшись по сторонам, я с радостью обнаруживаю, что остальные столики пусты. Почему-то я даже не подумала сделать этого раньше. И Джошуа был прав — мне повезло, что нас застукал он, а не Дэниел. Иначе была бы катастрофа.