– Я и не беспокоюсь. – Эльк нагнал ее и теперь шел рядом, пытаясь приноровиться к ее шагам. Ему было нелегко сделать это из-за больной ноги, он сильно прихрамывал. На этот раз Александра совсем не жалела его. – Мне не нравится, как мы расстались вчера.
Художница остановилась. Эльк стоял в шаге от нее, слегка задыхаясь, пытаясь улыбнуться. Улыбка получалась натянутой. Он снял очки, сощурился и вновь надел их.
– Не гоняй меня так, – попросил он. – Я на машине. Отвезти куда-нибудь?
– Я отлично доберусь сама, куда мне требуется. – Александра смотрела куда-то за его плечо. – Да… Ты слышал новость? Про смерть Тидемана?
– Только что узнал, – кивнул Эльк. – Это все объясняет.
– Все? – Теперь она смотрела прямо ему в глаза. – Что именно это объясняет?
– Стоговски утверждала, будто двое из троих экспертов мертвы, – напомнил Эльк. – Она имела в виду старого Моола и Тидемана, конечно. О Тидемане просто никто еще не знал.
– О Тидемане во время нашего с ней разговора никто не знал вообще, – отрезала Александра. – Его нашли только поздно вечером. Ей начали звонить по этому поводу около полуночи, когда она сладко спала. А она, по-твоему, уже об этом знала? Откуда же?
Эльк внезапно облизал губы кончиком языка. В этом движении было нечто змеиное.
– Никому об этом не говори, хорошо? – сказал он внезапно низким, незнакомым голосом. – Я сам спрошу у Стоговски. А лучше не спрашивать.
– Эльк… – Александра продолжала в упор смотреть на него. – Ты сейчас пытаешься убедить меня в том, что Елена Ниловна каким-то мистическим образом была осведомлена о смерти Тидемана, которого даже еще не нашли мертвым. А она знала, что он мертв, оговорилась, сообщила мне, что двое из троих мертвы. То есть ты мне предлагаешь поверить в твои слова о том, что Стоговски – сущий дьявол. Что старая больная женщина, прикованная к инвалидному креслу, имеет отношение к этой смерти. Помню, ты уже говорил, чтобы я была с ней осторожна. Я была осторожна. Теперь я стала очень осторожной, и не только с ней.
– Я сейчас прошу, будь очень осторожна, – произнес Эльк, заметно нервничая. – Думай обо мне все что хочешь, но не откровенничай с ней. Я желаю тебе только добра…
– Стоп-стоп, – прервала Александра. – Тебе вообще не придется ничего говорить, если Надя окажется жива. В этом случае факты будут за тебя. Иначе, понимаешь ли… Иначе…
Она ждала нового потока заверений в том, что Надя жива, была готова к тому, что Эльк повторит неуклюжую вчерашнюю ложь о том, что он видел ее у Стоговски. Но мужчина, обернувшись в ту сторону, где располагалось здание управления, молчал и лишь близоруко щурился, кого-то выглядывая среди снующих по маленькой площади людей. Александра взглянула в ту же сторону.
– Вот видишь, – мягко проговорил Эльк, беря ее под руку. Это было очень кстати, потому что был миг, когда Александра чуть не потеряла равновесие. – Я сказал правду. Только о Стоговски ни слова, прошу тебя! Я и так уже рискую с ней поссориться навсегда.
Но Александра не слушала его. Она смотрела на хрупкую женскую фигурку, которая, приближаясь, приобретала все более знакомые черты. Она узнавала смешно торчащие хвостики за ушами, выпуклый упрямый лоб и круглые, наивные серые глаза, детское выражение которых так молодило Надю. Та приблизилась вплотную и, что-то бессвязно бормоча на смеси языков, обняла Александру за плечи, неуклюже поцеловала в щеку. Художница не сопротивлялась. Она была ошеломлена.
– Ты жива! – только и сумела произнести Александра, когда Надя отстранилась.
– Как видишь… – Лицо подруги не изменилось совсем, но манера говорить претерпела изменения – голос звучал приглушенно, виновато. – Как видишь. Я очень рада, что ты приехала.
– Постой… Значит, ты жива… – Александра никак не могла собраться с мыслями и твердила одно и то же. Они стояли посреди узкого тротуара, им то и дело приходилось прижиматься к стене здания управления, чтобы пропустить прохожих.
– Ну да! Ты как будто не рада?
Смеялась Надя тоже как-то по-новому, сдавленно и осторожно. С каждой секундой Александра отмечала в старой знакомой все больше незнакомых черт. Например, прежней Наде совсем не свойственно было неприкрытое подобострастие, с которым та сейчас поглядывала в сторону Элька. Тот держался деликатно и даже скованно – подчеркнуто глядел в сторону, вежливо улыбаясь, пока подруги приветствовали друг друга по-русски. Александра обратилась к нему:
– Я с ума сейчас сойду… Мне придется извиниться! Я ведь думала, что ты вчера соврал мне, чтобы успокоить!