– Как приятно снова посмотреть на тебя, – вздохнула Надя. – Хотя ты мной и командуешь. Не сердись, что я много выпила, пойми, мне нужна разрядка… Я пережила страшный стресс. Стоговски предъявила меня этим троим и заявила, что если ей не заплатят, я все расскажу в полиции. Представляешь… Она же практически меня убила! В этот миг я ощущала себя покойницей… Если бы ты видела, как смотрел на меня Моол… А Тидеман! Старик рвал и метал. Он визжал, что ничего ей платить не будет, что его доля и так меньше всех, и даже сказал, что сам заявит в полицию, только бы испортить ей всю игру.
– Он так и сказал?
– Так и сказал, и причем не только это… Но я не все поняла, что они говорили друг другу, у меня ведь по-голландски несколько слов… – Надя потерла лоб, морщась, словно от головной боли. – Не смотри на меня так, Саша, не смотри. Знаю, ты будешь меня осуждать, но другой работы на тот миг не было… И потом, есть такая ужасная вещь, как личные отношения.
– Личные отношения?
– Ну да. Увлекаешься человеком, легче соглашаешься на все, что он тебе предлагает… Сперва говоришь «да», потом думаешь, чем все обойдется. А если у него еще и семья, то прибавляется чувство вины. Тут сложная тема… Не надо в это вникать.
Александра чуть отодвинулась, когда подошедшая хозяйка поставила перед ними две маленькие чашки дымящегося черного кофе. Пар коснулся ее лица, она жадно вдохнула его. Мысли прояснялись с ужасающей быстротой. Все, что еще утром казалось туманным, загадочным, внезапно освещалось беспощадно ярким светом.
– Да, не надо, – услышала она собственный, очень спокойный голос. – Тем более что твои личные переживания к делу не относятся. Так чем кончились их переговоры?
– Не знаю… – протянула Надя. – Стоговски было важно предъявить меня, как ты понимаешь. Пригрозить им. А до чего они в итоге доторговались, я понятия на имею. Дирк ушел, хлопнув дверью, Тидеман остался пить чай, Стоговски уговаривала его успокоиться. А Эльк повез меня обратно в Хаарлем на машине, хотя он слегка выпил в тот вечер. Он вообще был немного странный, как будто не в себе.
– Да, это было заметно, – согласилась Александра. – А что, Эльк часто оказывал услуги Стоговски?
– Конечно, – протянула Надя, заглядывая в свою чашку. – Эльк – ее доверенное лицо. Правая рука. Называй как хочешь. Думаю, если бы он не был женат, она бы его на себе еще и женила! Знаешь, получилась бы чудесная парочка!
– Так за кого он играет? За Дирка или за Стоговски?
– Эльк? – Надя, подняв глаза к потолку, легонько присвистнула. – Только за самого себя. Ну да ладно! Главное, мы с тобой увиделись. Знаешь, это для меня что-то вроде отпущения грехов… Меня начали показывать соотечественникам, значит, я еще имею право на жизнь!
Женщина вновь негромко рассмеялась.
– И это благодаря тому, что ты здесь! – серьезно добавила она. – А ведь я не верила, что ты приедешь! Я здорово изменилась… Уже не так запросто верю во что-то хорошее…
Замолчав, она принялась за кофе. Александра разломила пополам песочное печенье и съела кусочек, не чувствуя вкуса. Ей казалось, что она жует размоченный картон.
– А помнишь, ты говорила, что если хоть раз ошибешься, уйдешь из профессии? – внезапно спросила она, следя за тем, как Надя, ссутулившись, отпивает маленькими глотками кофе.
Та подняла голову, глядя на нее озадаченно, словно Александра задала вопрос на незнакомом языке:
– Я это говорила?
– Да не раз и не два. В Москве.
– В Москве… – повторила она. – В прошлой жизни. Знаешь, о чем я подумала? Когда-то я пришла в свою профессию через Варвару. Она много сделала для меня, надо признать. И разве я могла ей отказать, когда она попросила принять на реализацию статуэтку обезьяны? Мне было очень подозрительно ее происхождение. Варвара намекнула, что обезьяна краденая. В последний момент я выяснила, что она поддельная. Варвара знала насквозь всю эту аферу, но не предупредила меня… Она знала, что я не смогу отказаться. Это ужасно – быть кому-то обязанной… Приходится терпеть и благодарить. Благодарить и терпеть. Оказывать услуги и получать по морде. Не делай добра – не получишь зла!
Дверь отворилась, в пивную вошла пожилая пара. Хозяйка бросила перетирать полотенцем бокалы, поспешно подошла к гостям и каждого крепко обняла в знак приветствия. Усаживаясь за стол, разматывая шарф, мужчина весело что-то прокричал, обращаясь к открытой двери в подсобное помещение. Оттуда словно из-под земли ответили низким утробным голосом, и вероятно, что-то смешное, потому что все захохотали – оглушительно, искренне, как могут смеяться только очень здоровые люди. Даже по губам Нади пробежала тень улыбки.