– Давай вот эту съедим пополам! – предложил Эльк, протягивая Александре квадратную конфету из белого шоколада, украшенную цукатом. – Не знаю, почему я взял одну, эта самая вкусная.
Александра откусила половину конфеты, и Эльк безмятежно отправил огрызок за щеку. «Мы ведем себя как дети, укравшие деньги у родителей и тайком накупившие сластей!» – думала Александра, глядя в спокойные серые глаза стоявшего напротив мужчины. В его темно-русых волосах, растрепанных ветром, запутался сухой лист. Ей хотелось вынуть этот лист, но она не решилась – ей было далеко до той выдержки, которую невозмутимо демонстрировал часовщик. «Ведь мы с ним давно не дети! У него серьезный бизнес, магазин в престижном месте, семья… А у меня… У меня ничего нет, и это еще более серьезный повод задуматься о будущем! Жевать на ходу шоколад – прекрасно, конечно. Но завтрашний день накажет меня за сегодняшний…»
– Ты все время такая грустная, – внезапно сказал Эльк, проглотив растаявший шоколад. – Из-за подруги? Мы ее найдем, если она здесь.
– Из-за нее тоже, – с запинкой ответила Александра. – Я просто подумала, что время идет… И навсегда проходит.
– Это не время проходит, – перестав улыбаться, возразил часовщик. – Это мы проходим.
Миновав Рокин, они оказались на Ломбардстиг. Эльк, высмотрев урну, смял опустевший кулек и швырнул бумагу в мусор вместе со стаканчиком.
– Пришли, – объявил он.
Знаменитый аукцион Бертельсманна уже не в первый раз проходил в здании старинного и очень дорогого отеля на Ломбардстиг. Александра бывала здесь однажды, в один из первых своих визитов в Амстердам, и тогда же, сразу и окончательно, убедилась в том, что перекупщикам вроде нее на этом аукционе делать нечего. «Разве найти в Москве сумасшедшего покупателя с бешеными деньгами, который потянет и аукционную цену, и мой гонорар… – думала она, сбрасывая куртку на прилавок гардероба. – Но таких безумцев все меньше. Люди начали считать деньги… Кризис!»
Эльк отдал пальто гардеробщику и повел свою спутницу к стойке портье, где регистрировались клиенты аукциона. За вход полагалось уплатить двести евро. В том случае, если на аукционе совершалась покупка, стоимость входного билета полностью возвращалась посетителю. В противном случае она переходила на баланс аукциона. Эльк настоял на том, чтобы оплатить билет Александре.
– Это не очень по-европейски, знаешь ли! – заметила женщина, поняв, что он тверд в своих намерениях.
– Ну, как сказать… – Антиквар пожал плечами. – Ты мне устроила столько сделок, что на билет мне уж как-нибудь хватит…
Рука об руку они направились в зал для приемов, где уже гудело множество голосов. Швейцар в черной с золотом ливрее, неуловимо напоминавший распорядителя на роскошных похоронах, широко открыл перед новыми гостями высокие стеклянные двери. Они вошли, и Александра тут же не столько увидела, сколько ощутила устремленные на них взгляды. Элька здесь знали, смотрели в основном на нее.
Стены в большом круглом зале были обшиты темными резными панелями из мореного дуба. Горели все до единой золотистые хрустальные люстры, гроздьями спускавшиеся с расписного барочного потолка. Публика собралась разношерстная. Мелькали как дорогие костюмы и дизайнерские коктейльные платья, так и растянутые свитера, а также причудливые винтажные наряды, вроде того, в каком щеголяла Варвара. И хотя все эти люди выглядели очень по-разному, их объединял род занятий: скупка антиквариата, посредничество, коллекционирование.
Аукционист в сером сюртуке, ослепительно белой крахмальной сорочке и бледно-желтом атласном шейном платке, элегантный, подтянутый, похожий на актера мюзикла, готового к выходу на сцену, весело болтал возле своей трибуны с толпившимися вокруг него маклерами. Александра сразу заметила Варвару. Та стояла возле длинного, заставленного закусками и напитками стола с угощением и потягивала белое вино из узкого запотевшего фужера. У Бертельсманна, как обычно, все было организовано на высшем уровне. Александра вспомнила злую шутку, пущенную кем-то в адрес этого аукциона. Смысл ее был в том, что Бертельсманн угощает гостей только самыми изысканными закусками и дорогими винами и торгует подделками только самой высшей пробы.