– Должна, и все! – твердо повторила Александра. – Обещаю ни с кем не контактировать, не расспрашивать о Надежде. Я хочу там побывать, и все тут. В конце концов, меня пригласили, надо отдать долг вежливости.
Эльк со вздохом выпрямился. Хозяйка как раз закончила телефонный разговор и, окликнув гостя, произнесла несколько фраз. Часовщик, обернувшись к насторожившейся Александре, развел руками:
– Не везет! Первого мая работал портье, который уже уволился. Какой-то парень из Португалии… Вроде бы уехал к себе на родину.
– Жаль.
Александра поднялась, подошла к стойке и поблагодарила хозяйку. Та вновь начала улыбаться и предложила гостям выпить с ней по чашке кофе. Те переглянулись.
– Пожалуй… – нерешительно произнес Эльк. – Время у нас еще есть. Саша, ты как?
Александра кивнула. Она все еще находилась под впечатлением от его слов о том, что Надежда может быть уже мертва и язык ее был словно скован. Хозяйка сварила три чашки и сама отнесла их к большому столу у окна, за которым могла разместиться целая компания. Когда все трое расселись, Александра обратила внимание на то, что за все время никто не вошел в гостиную.
– Много сейчас постояльцев? – спросила она хозяйку.
Та отрицательно покачала головой, впрочем, с самым веселым выражением лица.
– Не сезон! – сообщила она. – Половина номеров пустует, хотя мы снизили цены вдвое против летних. Вот завтра ожидается большой заезд… Ко Дню Святого Николая здесь будет полно народа, потом опять все схлынут, уже до Рождества… Ну а в феврале… В феврале отель можно закрывать – стоит ли оплачивать счета за отопление ради двух постояльцев? Вот в конце апреля, когда здесь жила ваша знакомая, свободных номеров нет и быть не может!
– А в каком номере она жила, не подскажете? – осведомилась Александра. Втайне она надеялась, что номер комнаты будет как-то перекликаться с цифрой, указанной в записке.
– Я только что смотрела в базе – номер четыреста пятнадцать. Это на последнем этаже! – любезно уточнила хозяйка. – Да вы можете его осмотреть, кстати, он сейчас пуст.
Александра переглянулась с Эльком. Тот слегка пожал плечами, показывая, что не видит особого смысла осматривать номер. «И в самом деле, – сказала себе художница, – что проку туда подниматься? За полгода там перебывала сотня людей. Никаких следов Надиного пребывания я там не найду!»
– Если можно, я взгляну! – услышала она свой собственный голос.
Услышав, что в отеле нет лифта и придется подниматься по крутой лестнице на последний этаж своим ходом, Эльк выразил желание остаться в гостиной и спокойно допить кофе. Александра ничуть не была в претензии на него за это – напротив, ей хотелось побыть одной. Взяв у хозяйки ключ, она начала подъем по крутым ступенькам.
На лестнице было безлюдно, в вечернем отеле царила необыкновенная тишина, словно он и в самом деле был совершенно необитаем. Шаги заглушались малиновой ковровой дорожкой, прижатой к мрамору ступеней начищенными медными прутьями. Останавливаясь передохнуть на очередном этаже, женщина размышляла о событиях дня, казавшегося ей таким долгим. Трудно было поверить, что она прилетела в Амстердам только этим утром. «Меня словно околдовали – я рванула сюда наобум, ничем не руководствуясь, ведь Надя не звала меня на помощь… Нет, звала! – одергивала себя Александра. – Звала единственным способом, который ей был доступен. Позвать явно она не могла. Эльк прав, могло случиться нечто ужасное. И давно… Я опоздала, скорее всего!»
На следующей площадке она задала себе вопрос, разумно ли доверить такое важное дело, как расспросы о пропавшей приятельнице, постороннему, в сущности, человеку. «Но и Надя мне тоже посторонняя, если вдуматься, Эльк даже ближе – мы с ним помогаем друг другу зарабатывать. Романтическую сторону вопроса я даже не рассматриваю, потому что никакой романтической стороны нет и не может быть!» Ей вспомнилось бледное, точеное лицо голубоглазой красавицы-блондинки, обращенное к часовщику с Де Лоир. Она смотрела на него с нескрываемым восхищением, не заботясь о том, что за ними следят десятки глаз. Девушку не смущала ни разница в возрасте, ни хромота Элька Райнике, ни его слабое зрение, ни то, наконец, что он женат. «Значит, она не находит ничего постыдного в том, что он ей нравится! – невольно думала Александра, вновь начиная подъем. – Она! Юная, красивая, вероятно, богатая, из уважаемой семьи. Конечно, из уважаемой, иначе у Бертельсманна не стали бы ждать ее с отцом, чтобы начать торги. И она влюблена в Элька, это видно… И совершенно этого не стыдится, не скрывает! Чего же тогда стыдиться мне?»